Этап 1. «Тефтели и землетрясение по имени Лариса»
Игорь вошёл ровно так, как Марта и предсказывала: коврик — шарк-шарк, вздох — будто на нём завод держится, куртка — на крючок, взгляд — на кухню.
— Ну что там у нас сегодня? — спросил он, втягивая носом запах тефтелей, как будто хотел вдохнуть и сытость, и спокойствие сразу.
— У нас сегодня, Игорёк, — Марта поставила крышку на кастрюлю, — землетрясение. Твоё личное. По имени Лариса.
Игорь устало сморщился, будто услышал не имя, а диагноз.
— Опять… Что на этот раз?
— Потоп. Вселенский. Ной отдыхает, — повторила Марта, не меняя интонации. — Потолок плачет, обои отползли, штукатурка пошла кусками. Лариса лежит и смотрит в одну точку. У неё депрессия.
— Ну а что я могу? — Игорь уже тянулся к хлебу.
— Пока — ничего. Но через двадцать минут, по традиции, ты «можешь» всё. И желательно за наш счёт.
Игорь замер с ломтиком в руке.
— Марта…
— Я знаю, — отрезала она. — «Она же сестра». «Ей тяжело». «Ей некому помочь». И главное — «ну что нам стоит». Вот только «нам» всегда стоит. А ей — никогда.
Игорь присел, глядя куда-то мимо тарелки.
— Она одна…
— Одна — потому что удобнее быть одной, когда можно приезжать к брату как к банкомату, — Марта налила подливу так щедро, будто это был её единственный способ сохранить мир. — Ешь.
Он ел молча. И Марта уже видела в его движениях то самое: подготовка к просьбе.
Телефон завибрировал. На экране — «Лариса».
— Не бери, — сказала Марта спокойно. — Дай ей минуту почувствовать себя взрослой.
Игорь всё равно взял. Потому что у него внутри был встроенный механизм: «сестра плачет — брат обязан».
— Ларис, привет… Да… да… понял… Ну, не рыдай… Слушай, мы сейчас обсудим… Нет, я не обещаю… да… перезвоню.
Он положил телефон и сразу начал:
— Марта, там реально беда. Ремонт нужен. Комната… у неё там всё…
— Комната твоей сестры за наш счёт? — переспросила Марта так, будто уточняла, не ослышалась ли. — Пусть ищет спонсора. Я пас.
— Да что ты сразу… — Игорь поднял руки. — Я же не говорю «за наш счёт». Ну… частично…
— Частично — это когда она платит девяносто процентов, а мы — десять, — Марта улыбнулась той улыбкой, которой улыбаются люди, уже видевшие десять сезонов одного и того же сериала. — А у вас «частично» всегда: она приносит слёзы, а ты — карту.
Игорь вдохнул, как перед тяжёлой работой.
— Она попросила… всего-то… тридцать тысяч. На материалы. Обои, шпаклёвка, потолок…
— Тридцать тысяч, — повторила Марта. — Это «всего-то». А когда мне нужно было на зубы — ты сказал: «Подождём до зарплаты». Когда у нас стиралка умерла — «в этом месяце не потянем». А у Ларисы — «всего-то».
Игорь опустил глаза.
— Ну она же не чужая…
— А я тебе кто? — Марта сказала тихо. Так тихо, что от этого стало страшнее, чем если бы она закричала.
Игорь поднял взгляд.
— Марта, не начинай.
— Я не начинаю, Игорь. Я заканчиваю.
Этап 2. «Чек Марта»
Вечером, когда Игорь уже ушёл «на пять минут» к Ларисе «посмотреть, насколько там всё плохо», Марта осталась дома. Она долго мыла посуду — медленно, тщательно. Вода была горячая, пальцы краснели. Это успокаивало.
Вернулся Игорь поздно. Пахнул чужой квартирой — сыростью и нервами.
— Я всё решил, — сказал он с порога бодро, как начальник отдела. — Завтра поедем в строительный. Возьмём материалы. Тридцать тысяч — и всё.
Марта молча вытерла руки полотенцем.
— Ты решил? — уточнила она.
— Ну… да. Мы же семья.
— Мы — семья, — повторила Марта. — А твоя сестра — проект?
Игорь раздражённо махнул рукой.
— Марта, ну не будь такой…
— Какой? — Марта подняла глаза. — Трезвой?
Он полез в карман, достал сложенный листок.
— Смотри, я даже смету попросил! Обои, грунтовка, краска. Всё по делу. Она не дурит.
Марта взяла листок. Прочитала. На смете были позиции… красивые. «Покраска декоративная», «молдинги», «светильник дизайнерский», «шторы блэкаут».
— Твою мать… — выдохнула Марта, и это было не ругательство, а диагноз. — Игорь, это не «после потопа». Это «я хочу новую жизнь, но платить не хочу».
— Ну а что? — Игорь попытался улыбнуться. — Ей же тоже хочется… красиво.
— А мне? — Марта положила смету на стол. — Мне тоже хочется красиво. Но я не бегаю к твоей сестре за спонсорством. Я живу в реальности.
Игорь вытащил карту.
— Марта, не усложняй. Мы просто поможем. И всё.
— Нет, Игорь, — Марта посмотрела на карту, как на нож. — Это не помощь. Это привычка. Ты платишь, чтобы тебя любили. Точнее — чтобы тебя не обвиняли.
Он вздохнул тяжело:
— Вот опять ты психологию…
— Я не психологию. Я математику, — Марта пошла к тумбочке и достала конверт. — Вот. Коммуналка. Вот. Лекарства. Вот. Продукты. И вот — наши накопления на зубы и дачу. Ты хочешь их вытащить, чтобы Лариса повесила себе молдинги?
Игорь замолчал.
А Марта взяла чек из магазина — тот, где они вчера покупали продукты. Сложила его пополам. Ещё раз. Ещё. Ровно, аккуратно.
— Ты чего? — насторожился Игорь.
— Тренируюсь, — сказала Марта. — Потому что завтра ты принесёшь такой же чек, но уже из строительного. И я хочу, чтобы рука не дрогнула.
И — порвала чек пополам.
Игорь побледнел.
— Ты что творишь?!
— Это символ, Игорь. Денег у нас на чужой ремонт нет. Всё. Символически — тоже.
Этап 3. «Потоп, который пахнет шампунем»
На следующий день Лариса пришла сама. В квартиру к Марте и Игорю. Не позвонив. Потому что считала: тут её территория.
Она вошла, как хозяйка. Волосы — свежевымытые, лицо — с макияжем «я страдала, но красиво», куртка — новая. Игорь сразу стал мягким, как тесто.
— Мартуся, — протянула Лариса, — ты не представляешь, что у меня… Я как в фильме-катастрофе!
Марта смотрела на её чистые ногти и думала: у людей в катастрофе обычно нет маникюра.
— Присаживайся, — спокойно сказала Марта. — Рассказывай.
— Там всё мокрое! — Лариса всплеснула руками. — Я бедная несчастная! Мне ведь никто… А вы — моя единственная надежда.
Игорь уже открыл рот, чтобы сказать: «Конечно», но Марта его опередила:
— Надежда — это когда ты сначала обращаешься к тем, кто виноват. Соседи сверху? Управляющая? Страховка?
Лариса моргнула.
— Да какая страховка…
— Акт составили? — Марта не улыбалась.
— Ну… нет…
— Почему?
— Я… я не умею… мне тяжело…
Марта кивнула.
— Поняла. Тебе тяжело не уметь. Но почему-то легко уметь просить деньги.
Лариса вытянула губы:
— Марта, ну ты же женщина… Ты должна понять…
— Я женщина, — согласилась Марта. — Поэтому я понимаю: ты пришла не за помощью, а за финансированием. И да — я против.
Лариса резко повернулась к брату:
— Игорь! Ты слышишь? Она против!
Игорь сглотнул:
— Ларис… ну… Марта права насчёт акта… давай сначала…
Лариса мгновенно переключилась на слёзы. Профессионально. С нажимом.
— Значит так… Я поняла. Я вам мешаю. Я вам не нужна. Я одна. Всегда одна!
— Ты не одна, — тихо сказал Игорь.
— Тогда оплати ремонт! — всхлипнула Лариса и ударила ладонью по столу. — Раз ты мой брат!
И тут Марта спокойно спросила:
— Лариса. А сколько ты сама готова вложить?
Пауза. Лариса на секунду потерялась.
— Ну… у меня сейчас… сложно.
— У тебя всегда сложно, когда нужно платить. Но легко, когда нужно выбирать шторы, — Марта кивнула на её новую куртку. — Сколько?
— Ну… тысяч пять…
— Отлично, — Марта кивнула. — Вот и начинай с пяти. А дальше — ищи спонсора. Ты же взрослая «девочка». Справишься.
Этап 4. «Семейный суд на кухне»
Когда Лариса хлопнула дверью и ушла, Игорь сел, будто из него вынули воздух.
— Ты понимаешь, что ты сделала? — прошептал он.
— Понимаю, — сказала Марта. — Я перестала жить по её сценарию.
— Она обиделась…
— И что? — Марта спокойно наливала чай. — У тебя два варианта: или она обижается, или я превращаюсь в банкомат.
Игорь смотрел в чашку, будто там мог появиться ответ.
— Мне стыдно, что я ей отказал, — признался он. — Как будто я плохой брат.
Марта поставила чашку перед ним.
— А тебе не стыдно, что ты хороший брат за счёт плохого мужа?
Он вздрогнул.
— Я… не хотел…
— Я знаю. Ты вообще редко хочешь. Ты просто плывёшь по тому, кто громче.
Игорь тихо сказал:
— Она сказала, что ты меня «держишь».
— А ты как думаешь?
— Я думаю… — он запнулся. — Я думаю, ты меня спасла от привычки.
Марта удивлённо подняла бровь.
— Ничего себе. А прогресс.
Игорь вдруг глухо рассмеялся:
— Марта… я всю жизнь боялся, что меня перестанут любить, если я не дам.
— А я всю жизнь боялась, что меня не услышат, если я не проглочу, — сказала Марта. — Видишь? Мы тоже «семья». Только без спектакля.
Этап 5. «Спонсор нашёлся — но не там»
Через неделю Игорю позвонила Лариса. Он включил громкую связь, не глядя на Марту.
— Игорёк! — голос был сладкий. — У меня новости. Я нашла решение.
Марта молча резала хлеб.
— Ну?
— Мне поможет… Паша.
Игорь моргнул:
— Какой Паша?
— Ну… Паша… — Лариса заюлила. — Он хороший. Познакомились недавно. Он сказал: «Лариса, я не могу смотреть, как ты страдаешь». Он оплатит материалы. И ещё… — голос стал самодовольным, — он сказал, что я заслуживаю лучшей жизни.
Марта подняла глаза на Игоря. В этом «Паша» было что-то знакомое. Слишком знакомое.
Игорь напрягся:
— Лариса… а Паша — это случайно не Павел Синицын?
Пауза. Потом Лариса:
— Ну да. А что?
Марта тихо поставила нож.
Павел Синицын был их сосед по даче. Трижды женатый. Любил «помогать» женщинам — особенно тем, кто потом оказывался у него на кухне с борщом.
Игорь выдохнул:
— Лариса… ты вообще понимаешь, что ты делаешь?
— Ой, не начинай! — резко. — Он мужчина! Он решает! А вы… вы жадные!
Она отключилась.
Игорь сидел бледный.
— Она опять…
— Она нашла спонсора, — спокойно сказала Марта. — Как и обещала.
— Но этот…
— Да. Этот.
Игорь провёл рукой по лицу.
— Марта… а если её опять обманут?
Марта вздохнула.
— Игорь. Мы не можем прожить за Ларису её жизнь. Мы можем только перестать оплачивать её ошибки.
Эпилог. «Чек, который стал границей»
Через месяц Лариса пришла снова. Без макияжа. Без новой куртки. Глаза опухшие.
Игорь открыл дверь, и Марта увидела: «Паша» закончился ровно там, где начались деньги.
— Игорь… — Лариса говорила тихо. — Мне… нужно занять.
Марта вышла из кухни и встала рядом. Спокойно.
— Сколько? — спросил Игорь, уже по привычке.
— Десять… — Лариса сглотнула. — Он… забрал деньги на материалы. Сказал, что «решит». И пропал.
Игорь молчал.
Марта подошла к тумбочке, достала маленький блокнот и ручку.
— Лариса, — сказала она ровно. — Мы можем помочь тебе не деньгами. Мы поможем оформить заявление. Мы поможем составить претензию. Мы поедем с тобой в полицию, если надо. Но денег — нет.
Лариса подняла глаза, полные злости и стыда:
— Вы меня ненавидите…
— Нет, — ответила Марта. — Мы тебя взрослеем.
Лариса всхлипнула, развернулась и ушла.
Игорь стоял, сжимая дверной косяк.
— Тяжело, — прошептал он.
— Да, — Марта положила руку ему на плечо. — Но знаешь, что ещё тяжелее? Жить так, чтобы тебя любили только за переводы.
Она вернулась на кухню. На столе лежал тот самый порванный чек — Марта сохранила половинку. Не из жадности. Из памяти.
Потому что иногда одна бумажка, разорванная вовремя, становится не разрушением — а границей, за которой наконец начинается нормальная жизнь.
