Галя лежала на металлической каталке, и от холода дрожали не только руки, но и сердце. В операционной пахло стерильностью и чем-то остро-кислым. Врач-анестезиолог, молодой мужчина с усталым лицом, вдруг наклонился к ней и шепнул:
— Простите… но вы должны знать. — Он незаметно вложил что-то в её ладонь.
Сжав пальцы, Галя почувствовала бумагу. Пока катили её под яркие лампы, она успела взглянуть — короткая, неразборчивая надпись:
«Не доверяйте мужу.»
Она моргнула, не веря глазам.
— Что это значит?.. — губы едва шевелились.
Врач отвёл взгляд.
— Простите, я не могу сказать больше. Поверьте, у вас мало времени.
Сердце ухнуло в пропасть.
Муж — Андрей. Надёжный, заботливый, всегда рядом. Он сам настоял на операции, записал её в лучшую клинику, оплатил палату. Накануне он долго держал её за руку и говорил: «Ты только не бойся, всё будет хорошо».
И теперь — эти слова врача.
Галя закрыла глаза, анестезия уже подступала, словно тяжёлое одеяло. Но перед тем как потерять сознание, в голове вспыхнул образ: Андрей и та молодая медсестра, что часто приносила документы в палату. У них было что-то в глазах, какая-то странная близость. Тогда она не придала значения. Теперь же…
Когда Галя очнулась, комната была тускло освещена. Глаза болели, рот пересох. Голос рядом сказал:
— Галя… родная, ты очнулась. — Это был Андрей. Он сидел у кровати, сжимая её руку.
Она посмотрела на него внимательно — и впервые почувствовала холод между ними.
— Всё прошло? — спросила она.
— Да, да. Всё отлично, — торопливо ответил он.
Но его взгляд метался, и она уловила тревогу. Он быстро отвернулся, достал телефон.
— Мне надо на минутку выйти, позвонить. Я скоро.
Когда дверь закрылась, Галя осторожно сунула руку под подушку — записка была там. Она спрятала её заранее, прежде чем потеряла сознание. Развернула и перечитала снова.
Не доверяйте мужу.
Три слова.
Как приговор.
В голове проносились воспоминания. Последние месяцы Андрей стал другим. Частые командировки. Новые расходы, о которых он не говорил. Телефон, который он теперь постоянно носил с собой даже в ванную.
И странное — именно он настоял на этой операции.
Она вспоминала, как врач говорил о рисках, но Андрей уверенно заявил:
— Делайте, я подпишу согласие.
Почему он был так спокоен? Почему не дрожал, как всегда раньше, когда она болела?
Вечером зашла медсестра — та самая, с которой Галя подозревала близость мужа.
— Как вы себя чувствуете? — её голос был слишком мягким.
— Лучше… — ответила Галя. — А доктор, который был перед операцией, где он?
Медсестра насторожилась:
— Доктор? Какой именно?
— Молодой, с короткими волосами… он говорил со мной перед наркозом.
— Простите, но у нас сегодня в смене не было никого нового, — ответила девушка и поспешила уйти.
Галя осталась одна. В висках стучало.
«Не было доктора?»
Тогда кто дал записку?
Она сжала листок так, что побелели пальцы.
И вдруг поняла: если записка правда, то, возможно, её хотели убить.
И операция — лишь повод…
Галя не спала всю ночь. Её тело ломило после операции, но боль была ничто по сравнению с тем, что происходило в душе.
«Не доверяйте мужу» — эти слова пульсировали в голове, как метроном.
Она вспоминала всё: утро перед операцией, взгляд Андрея, когда она подписывала бумаги… И как он отвёл глаза, когда врач объяснял возможные осложнения. Тогда она подумала, что ему просто страшно. Теперь — думала иначе.
Утром Андрей пришёл с букетом — белые розы, её любимые.
— Как ты себя чувствуешь, солнышко? — спросил он, наклоняясь к её щеке.
Она отстранилась, будто случайно.
— Нормально, — коротко ответила.
Он улыбался, говорил мягко, но в его словах чувствовалась натянутость. Она ловила каждое движение, каждый жест. Андрей нервничал. Это было видно по тому, как он теребил рукав рубашки и поглядывал на дверь.
— Я поговорю с врачом, — сказал он, вставая. — Уточню насчёт выписки.
Когда он вышел, Галя взяла телефон со столика. Она знала пароль Андрея — тот же, что у них был на телевизоре. Руки дрожали, но она набрала его и открыла экран.
Сообщения.
Первое — от неизвестного номера:
«Всё прошло по плану. Она под наркозом. Дальше действуйте осторожно.»
Сердце Гали замерло. Следующее сообщение — от Андрея:
«Понял. Главное, чтобы никто не догадался.»
Она едва не уронила телефон. Горло перехватило, глаза наполнились слезами.
Значит… это правда. Он действительно замешан.
Но в чём?
Дверь приоткрылась — Андрей вернулся.
Она быстро заблокировала экран и положила телефон обратно.
— Всё хорошо? — спросил он, заметив её бледность.
— Просто голова кружится, — выдавила она.
Он подошёл, поцеловал её в лоб, но в этом поцелуе не было тепла. Только привычка.
Вечером пришёл другой врач, не тот, что дал записку.
— Операция прошла успешно, — сказал он. — Но, знаете, странно… Ваш муж очень торопил нас с началом процедуры. Хотя анализы могли бы подождать день-два.
— Торопил? — переспросила она.
— Да. Он уверял, что у вас сильные боли и нельзя откладывать.
Галя опустила глаза. Боли не было. Она сама говорила, что потерпит. Андрей настоял.
Когда врач ушёл, она решилась. Взяла телефон и написала сообщение тому номеру, что был в переписке с Андреем:
«Это Галина. Кто вы? Что происходит?»
Ответ пришёл почти мгновенно:
«Вы должны были умереть на операционном столе.»
Мир перед глазами поплыл.
Она выронила телефон, сердце забилось как сумасшедшее.
Через час Андрей вернулся с кофе и улыбкой.
— Вот, я принёс тебе твой любимый — латте с карамелью.
Она смотрела на него, и в голове звучала только одна мысль:
Он хотел моей смерти.
Но теперь ей нужно было играть. Спокойно. Осторожно.
Она улыбнулась в ответ.
— Спасибо, милый. Какой ты заботливый.
Он облегчённо вздохнул и присел рядом.
— Осталось немного восстановиться, и поедем домой. Там всё готово. Я даже новую кровать купил, чтобы тебе было удобнее.
Она кивнула. Но внутри уже зре́л план.
Если он хотел, чтобы она умерла — значит, у него была причина.
И Галя собиралась узнать, какая именно.
Ночь в палате стояла густая, почти осязаемая. Тишина нарушалась лишь равномерным писком аппарата и шорохом капельницы. Галя не спала — она ждала. В голове сложился чёткий план, продуманный до мелочей.
Сразу после того как она узнала, что должна была умереть на операционном столе, Галя поняла: действовать нужно быстро. Она не знала, кто помог ей выжить и кто тот таинственный врач, но одно было ясно — он спас её.
Телефон на тумбочке завибрировал. Незнакомый номер — тот же, что прислал ей страшное сообщение.
«Если вы хотите жить — не говорите мужу, что всё знаете. Завтра он попытается забрать вас домой. Не соглашайтесь. Я приду утром.»
Галя ответила лишь одно слово: «Поняла.»
Утром Андрей вошёл в палату бодрым шагом. В руках — сумка, на лице — улыбка.
— Сюрприз! Тебя выписывают сегодня. Я всё оформил. — Он выглядел довольным, даже слишком.
Галя натянула спокойную улыбку:
— Замечательно. Только мне бы хотелось поговорить с врачом, — сказала она, словно между прочим.
— Зачем? — нахмурился он. — Всё же уже решено.
— Просто уточнить рекомендации.
Он хотел что-то ответить, но дверь приоткрылась — и в палату вошёл тот самый молодой анестезиолог. Сердце Гали подпрыгнуло.
— Доброе утро, Галина Сергеевна, — сказал он уверенным, но сдержанным тоном. — Я должен вас осмотреть перед выпиской.
Андрей нахмурился.
— Простите, я не видел вас раньше. Кто вы?
— Доктор Савин. Дежурил во время вашей операции.
Галя заметила, как лицо мужа изменилось — на секунду, но ясно.
— Ну что ж, — натянуто улыбнулся Андрей. — Осматривайте. Я пока позвоню.
Он вышел. Доктор сразу закрыл дверь и прошептал:
— Вы должны уйти отсюда с нами. Мы в опасности.
— Кто мы? — спросила Галя, едва дыша.
— Я и вы. Ваш муж заказал вашу смерть. Через частного посредника. Операция была подстроена, но я вовремя понял, что что-то не так. Подменил препарат.
Галя побледнела.
— Зачем… зачем ему это?
— Деньги, — ответил врач. — На ваше имя оформлены страховые полисы. После «несчастного случая» он получил бы миллионы.
Мир качнулся. Все слова, все годы вместе, его «люблю», его забота — всё превратилось в ложь.
— Мы должны действовать сейчас, — сказал Савин. — Я всё устроил. Есть люди, которые помогут. Но вы должны притвориться, что едете домой.
Через час Андрей помогал ей спуститься в холл. Галя держала в руке маленький пакет — внутри флешка, которую дал Савин. На ней — записи переписки Андрея с посредником и банковские документы.
— Садись в машину, милая, — сказал Андрей, открывая дверь.
Она улыбнулась, но в этот момент из-за угла появились двое в форме.
— Галина Сергеевна? — обратился один. — Просьба пройти с нами.
Андрей побледнел.
— Что это значит?
— Это значит, — холодно произнёс Савин, выходя следом, — что вы арестованы по подозрению в покушении на убийство вашей супруги.
Андрей замер, рот открылся, но слова не вышли. Он огляделся, потом посмотрел на Галю.
— Ты… ты всё подстроила!
— Нет, Андрей, — сказала она тихо. — Это ты подстроил мою смерть.
Позже, в кабинете следователя, Галя сидела напротив Савина.
— Вы спасли мне жизнь, — прошептала она.
— Просто сделал то, что должен, — ответил он.
Она посмотрела в окно — впервые за долгое время ей стало легко дышать.
Жизнь, которую хотели оборвать, только начиналась заново.
А в руке всё ещё лежала скомканная записка — выцветшая, но ставшая символом.
«Не доверяйте мужу.»
Теперь она знала — иногда три слова могут спасти жизнь.
