Анна сидела на краю кровати, сжимая в руках злосчастную рубашку, словно это был не кусок ткани, а доказательство приговора. В голове звенела тишина — такая, какая бывает только после крика. Тишина, от которой становится физически больно.
Его слова всё ещё висели в воздухе, въедались в стены, в мебель, в её кожу.
— Сальная корова, погляди на себя в зеркало!
Он кричал это не в порыве, не от боли — он кричал с облегчением. Как будто наконец позволил себе сказать то, что давно носил внутри. А потом — хлопок двери. И всё. Он ушёл. Не оглянулся. Не извинился. Не вспомнил, что в соседней комнате спит их сын.
Анна поднялась и подошла к зеркалу. Медленно. Как на казнь.
Из отражения на неё смотрела уставшая женщина с потухшими глазами. Щёки стали полнее, под глазами залегли тени, волосы — небрежно собранные, без былой заботы. Она коснулась своего лица, словно проверяя: правда ли это она?
— Когда это случилось?.. — прошептала она.
Она вспомнила себя другой. Лёгкой. Смеющейся. В обтягивающем платье, в котором Артём когда-то не мог отвести от неё глаз. Он тогда говорил: «Ты у меня самая красивая. Даже когда злишься».
А теперь…
Теперь он смотрел на неё с раздражением. С брезгливостью. С холодной жалостью.
Анна медленно опустилась на пол. Колени подогнулись сами. Она не плакала. Слёз не было — будто внутри всё высохло. Вместо этого было чувство, словно её вывернули наизнанку и оставили так, не заботясь о том, что она жива.
Из детской раздался тихий всхлип.
— Стёпа… — Анна вздрогнула и вскочила.
Она вошла в комнату сына и присела рядом с кроваткой. Мальчик спал беспокойно, хмурился, будто чувствовал беду. Она провела ладонью по его волосам, таким же тёмным, как у Артёма.
— Прости, малыш… — прошептала она. — Прости, что ты всё это слышал.
В этот момент в ней что-то надломилось окончательно.
Она вдруг ясно поняла: он ушёл не сегодня. Он ушёл гораздо раньше — когда перестал держать её за руку, когда стал избегать взгляда, когда начал говорить с ней, как с чужой. Сегодня он просто захлопнул дверь.
Анна вспомнила, как после родов Артём впервые посмотрел на неё — быстро, оценивающе, словно проверяя товар. Тогда она не придала этому значения. Потом — шутки. Колкие. Болезненные.
— Ну ты и раздалась…
— Раньше ты была огонь, а сейчас — домашний халат.
Она глотала обиды, оправдывая его усталостью, стрессом, работой. Она верила, что любовь — это терпение.
Но любовь не должна унижать.
Телефон на тумбочке завибрировал. Сообщение.
«Я поживу пока не здесь. Стёпе буду помогать. Нам лучше отдохнуть друг от друга».
Она перечитала это трижды. Ни слова о любви. Ни слова о раскаянии. Ни слова о вине.
Анна медленно положила телефон экраном вниз.
— Отдохнуть… — горько усмехнулась она. — Ты уже отдохнул. За мой счёт.
Она поднялась, подошла к окну. Внизу горели фонари, жизнь продолжалась, будто ничего не произошло. И в этот момент Анна впервые за долгое время почувствовала не только боль.
Она почувствовала ярость.
Тихую. Глубокую. Опасную.
— Ты считаешь, что я сломалась, Артём… — прошептала она. — Ты даже не представляешь, какую ошибку совершил.
В этот вечер Анна ещё не знала, какой будет её расплата для него.
Но обратной дороги уже не было.
Первые дни без Артёма прошли как в тумане. Анна существовала на автопилоте: кормила Стёпу, водила его в садик, улыбалась воспитательнице, варила суп. Всё — механически. Ночью она почти не спала, лежала, глядя в потолок, и слушала, как бьётся сердце — слишком громко, слишком быстро.
Он не звонил. Только писал сухие сообщения:
«Заберу Стёпу в субботу»
«Перевёл деньги»
Ни одного вопроса: как ты? Ни одного слова: прости.
В субботу он приехал. Уверенный. Подтянутый. В новой куртке. От него пахло чужими духами — сладковато, вызывающе.
— Привет, — бросил он, не глядя на Анну.
Стёпа радостно бросился к отцу.
— Папа!
Анна сжала губы. Она не имела права лишать сына отца. Но видеть Артёма было больно, словно кто-то снова и снова нажимал на открытую рану.
— Ты похудела? — вдруг заметил он, скользнув по ней взглядом.
— Немного, — спокойно ответила она.
Это была правда. Анна почти не ела. Но в его голосе прозвучало раздражение — будто она посмела меняться без его разрешения.
— Смотри, не переусердствуй, — усмехнулся он. — Всё равно… поздно.
Она не ответила. Просто закрыла за ними дверь.
Когда квартира опустела, Анна неожиданно расплакалась — впервые за всё это время. Не от боли. От злости. От унижения. От того, что позволяла так с собой обращаться.
Вечером она позвонила старой подруге — Лене. Той самой, с которой когда-то смеялись до слёз в студенческом общежитии.
— Аня… — Лена выдохнула в трубку. — Ты не обязана это терпеть. Ты знаешь, кем ты была? И кем можешь стать?
— Я уже не та, — устало сказала Анна.
— Ошибаешься. Ты просто забыла себя.
Эти слова застряли в голове.
На следующий день Анна впервые за годы зашла в фитнес-клуб рядом с домом. Не ради Артёма. Ради себя. Она купила абонемент, дрожащей рукой расписалась в договоре и вдруг почувствовала странное — как будто сделала шаг в новую жизнь.
Потом была смена причёски. Потом — консультация у психолога. Потом — работа над собой, болезненная, честная, без самообмана.
Артём замечал изменения. Сначала мельком. Потом — с недоумением.
— Ты стала… другой, — сказал он однажды, забирая сына. — Уверенной, что ли.
— Я просто перестала бояться, — ответила Анна.
Он фыркнул. Но в глазах мелькнуло что-то тревожное.
Тем временем его «новая жизнь» трещала по швам. Пассия, ради которой он ушёл, оказалась вовсе не нежной музой, а женщиной с запросами. Дорогие рестораны. Подарки. Недовольство.
— Ты обещал больше, — бросала она. — А ты всё о сыне да о сыне.
Он начал задерживаться на работе. Денег стало не хватать. Впервые за долгое время Артём почувствовал, что почва уходит из-под ног.
И в этот момент он понял: Анна больше не ждёт. Не плачет. Не умоляет.
Она живёт.
Однажды он увидел её во дворе — в лёгком пальто, с прямой спиной, улыбающуюся. Рядом шёл Стёпа и смеялся. Анна выглядела… счастливой.
Артём почувствовал укол. Неприятный. Ревнивый.
— Как так? — подумал он. — Без меня?
Он ещё не знал, что это только начало.
И что настоящая расплата будет гораздо больнее.
Артём всё чаще ловил себя на том, что думает об Анне. Не о той — усталой, в растянутом халате, с потухшим взглядом. А о новой. Спокойной. Сдержанной. Недосягаемой. Это бесило больше всего.
Его новая жизнь оказалась далеко не праздником. Женщина, к которой он ушёл, быстро сняла маску. Она не собиралась «понимать», «терпеть» и «входить в положение». Ей нужен был мужчина с деньгами, временем и без лишних обязательств.
— Ты слишком много возишься с этим ребёнком, — сказала она однажды, раздражённо отставляя чашку. — Мы вообще-то пара.
Слова резанули. Стёпа никогда не был для Артёма «этим ребёнком». Но объяснять что-то стало вдруг бесполезно.
Дома его больше не ждали. В съёмной квартире было пусто и холодно. Никто не спрашивал, как прошёл день. Никто не оставлял записок на холодильнике. Никто не заботился — и именно этого ему не хватало больше всего.
Он начал искать повод написать Анне. Сначала — о сыне. Потом — всё чаще.
— Как Стёпа?
— Ты не забыла его куртку?
— Я могу заехать, поговорим?
Она отвечала вежливо. Коротко. Без эмоций.
И это пугало.
Однажды он пришёл без предупреждения. Анна открыла дверь — и он на секунду замер. Перед ним стояла женщина, которую он когда-то любил… и не узнал.
— Ты изменилась, — выдохнул он.
— Я вернулась к себе, — спокойно сказала Анна.
Он прошёл в квартиру и вдруг почувствовал себя гостем. Всё было аккуратно, светло, спокойно. В воздухе не было напряжения — только уверенность.
— Я совершил ошибку, — наконец сказал он. — Я был жесток. Прости.
Анна посмотрела на него внимательно. Без злости. Без слёз.
— Ты не ошибся, Артём. Ты сделал выбор. И я — тоже.
Он понял, что теряет её окончательно. Не потому, что ушёл. А потому, что унижал. Потому, что ломал. Потому, что считал её слабой.
— Я думал, ты без меня не справишься, — прошептал он.
— А я боялась, что без тебя исчезну, — ответила Анна. — Но оказалось наоборот.
В этот момент из комнаты выбежал Стёпа.
— Мама, смотри, я нарисовал! — радостно закричал он.
Анна присела рядом с сыном, обняла его, засмеялась. Настояще. Живо.
Артём стоял в стороне. Лишний.
И именно тогда он понял, что расплата — не в скандалах, не в одиночестве и даже не в разрыве. Расплата — в осознании, что он потерял женщину, которая любила его искренне. И что вернуть это невозможно.
Когда он уходил, Анна закрыла дверь без дрожи в руках.
Она подошла к зеркалу — и впервые за долгое время улыбнулась своему отражению.
— Спасибо, что ушёл, — тихо сказала она. — Иначе я бы никогда не стала собой.
Жизнь продолжалась. Не как раньше. А лучше.
