Этап 1. Последняя капля
— Это что? — Сергей ткнул вилкой в сторону раковины.
В раковине сиротливо стояла ОДНА чашка из-под кофе.
— Чашка, — спокойно ответила я. — Я пила кофе перед твоим приходом.
— То есть ты даже помыть её не смогла? — он откинулся на спинку стула. — Ну реально, Алина, ты дармоедка. Сидишь дома и элементарные вещи не делаешь.
Слово «дармоедка» ударило точно в солнечное сплетение. Я даже вдохнуть не сразу смогла.
— Напомнить тебе, сколько я сегодня «даром» сделала? — тихо спросила я. — Уборка, рынок, отчёт по второму ИП, садик, кружок, ужин…
— Ой, хватит, — махнул он рукой. — «Работа» её… За компьютером посидела, мышкой покликала. Это не работа, а хобби. Нормальные деньги зарабатываю Я. Поэтому с завтрашнего дня — хватит.
Он потянулся за телефоном, что-то быстро набрал. Через минуту у меня пискнуло уведомление.
«Ваша карта заблокирована по заявлению клиента».
— Ты что сделал? — я не поверила своим глазам.
— Логично же, — спокойно пояснил Сергей. — Раз ты сидишь дома и зависишь от меня, значит, я буду контролировать расходы. Хватит швырять деньги направо и налево. Нужно — подходи, будешь спрашивать. Как ребёнок у папы.
Он смаковал каждое слово.
— Сергей, — я поставила стакан на стол. — На эту карту приходят деньги от моих клиентов. Это мой доход.
— Какой ещё «твой»? — он хмыкнул. — Мы семья, у нас всё общее. А кто в этой семье добытчик, напомнить? Так что не истери, завтра возьму тебе немного налички — на хлеб и молоко.
Он доел пирог, рыгнул в кулак и ушёл в зал — включать телевизор.
Я стояла на кухне, чувствуя, как в груди поднимается волна такой ярости, что даже руки перестали дрожать. Стало наоборот — странно спокойно.
Если я «дармоедка», сидящая дома, значит, моя работа никому не видна.
Значит, самое время показать, как выглядит жизнь БЕЗ «дармоедки».
Этап 2. План забастовки
Ночью, пока Сергей храпел, я взяла блокнот.
Сначала написала крупно: «СКОЛЬКО СТОИТ МОЙ ТРУД».
Уборка — два раза в неделю, клининговая фирма — 2500 за раз.
Готовка: доставка обедов на троих — минимум 800 в день.
Стирка, глажка, садик, кружки, походы к врачу, отчёты по его работе, которые я ему набираю, — я честно умножала и складывала.
Цифра получилась такая, что мне самой стало смешно.
Если брать рыночные расценки, «дармоедка» Алина приносила семье примерно столько же, сколько её «добытчик».
Я сделала второй список: «ЧТО Я ПЕРЕСТАЮ ДЕЛАТЬ ДЛЯ СЕРГЕЯ».
-
Гладить его рубашки.
-
Сортировать его вещи, стирать отдельно и вовремя.
-
Готовить ему еду «как он любит».
-
Убирать за ним, покупать ему шампуни, бритвенные станки, носки.
-
Вести его личный бюджет и платить за него счета.
Ребёнок в списке не значился — сын Даня ни в чём не виноват.
Под конец я открыла ноутбук и завела новую карту — виртуальную, в другом банке. На следующий день с утра написала всем клиентам:
«Меняю реквизиты, прошу перечислять оплату сюда».
Утром, когда Сергей ушёл на работу, даже не попрощавшись, я сняла фартук и аккуратно повесила в шкаф.
— Забастовка, значит забастовка, — сказала уверенно своему отражению в зеркале.
Этап 3. День первый — лёгкий голод
Первый день прошёл спокойно. Я работала, забрала Даню из садика, мы с ним поели макароны с сосиской. На ужин Сергею я ничего отдельно не готовила — оставила ту же кастрюлю на плите.
Он пришёл ближе к десяти, уставший и немного подпитый.
— Что на ужин? — привычно крикнул из прихожей.
— Макароны с сосиской, — ответила я, не отрываясь от ноутбука.
— И всё? — в голосе зазвенело недовольство. — А суп? А салат?
— Не успела. Работала, — честно сказала я. — Как ты и хотел, я же теперь «не просто сижу дома».
Сергей усмехнулся, но промолчал.
Видимо, решил, что это одноразовая вспышка.
Он сам наложил себе в тарелку, нашёл в холодильнике огурец, резанул его прямо на крышке кастрюли. Кухня после его ужина напоминала поле боя, но я демонстративно выключила свет и ушла спать.
Утром его ждал сюрприз: чистых рубашек в шкафу не было.
— Алина! — раздалось из спальни. — Где мои рубашки?!
— В корзине для белья, — ответила я из кухни. — Ты же вчера бросил туда всё одним комком. Я не стирала.
— Как «не стирала»?! — его голос подлетел к потолку. — У меня сегодня встреча!
— Сочувствую, — сказала я. — Но я работала, как ты и хотел. Время — деньги, сама понимаешь.
Он ушёл в мятой, чуть подпаренной утюгом рубашке, матюгаясь под нос.
Этап 4. День третий — кризис сервиса
На третий день «забастовки» квартира начала напоминать типичное жильё холостяка.
Гора посуды в раковине. Серёжины носки по всему коридору. На стуле — холм из его футболок, которые он снимал и бросал, не задумываясь о том, что их кто-то когда-то стирал и складывал.
Даню я одевала и кормила как обычно. Себе готовила простое: кашу, салат, суп. Сергею — ровно то же самое. Ни тебе котлет «как у мамы», ни запечённых рёбрышек по особому рецепту.
Вечером третьего дня он не выдержал.
— Ты что устроила? — ввалился в кухню с красным лицом. — Дома бардак, мне носить нечего, нормальной еды нет. Ты специально меня позоришь?!
— Я просто перестала работать бесплатно, — спокойно ответила я. — Ты ведь сказал, что я дармоедка и сижу дома. Так вот, теперь я действительно только сижу дома. И занимаюсь тем, за что мне платят реальные деньги.
— Это мои деньги! — взорвался он. — Ты живёшь на мои деньги!
— На твои мы платим ипотеку и кредит за твою машину. На СЕМЕЙНЫЕ. А продукты и коммуналку я закрываю со своих, напомнить? — я положила перед ним списки расходов. — Ты хотел контролировать мои доходы, заблокировал мою карту. Ну так теперь у тебя нет ни доступа к ним, ни сервиса «жена-домработница».
Он замолчал, уставившись на цифры.
Похоже, впервые увидел, сколько стоит «просто посидеть дома».
— Алина, хватит цирка, — наконец буркнул он. — Веди себя как нормальная жена. Завтра у меня важное совещание у шефа. Мне нужно, чтобы костюм был чистый и отглаженный. И нормально поесть утром. Понятно?
— Нет. — Я встала. — Ничего не будет понятно, пока ты считаешь меня дармоедкой.
Он хлопнул дверью так, что задребезжали стекла.
Этап 5. День четвёртый — один носок и свекровь с ремнём
Утром четвёртого дня я проснулась от шума. Сергей бегал по квартире, как раненый страус.
— Алина! Где мои носки?! У меня все чёрные перемешаны, пара ни к одной не подходит!
— В корзине, — зевнула я. — С понедельника там.
— Ты с ума сошла?! — он влетел в спальню. На нём были брюки от костюма и ОДИН чёрный носок. Второй он держал в руке — с дыркой на пальце. — У меня через час совещание с руководством! Ты понимаешь, что меня повысят, если всё пройдёт нормально?!
— Понимаю. — Я села на кровати. — И ещё понимаю, что нормальный взрослый мужчина может сам позаботиться о своих носках и рубашках. Ты же говорил, что я ничего не делаю, помнишь?
— Да у меня времени нет! Я работаю!
— Я тоже, — спокойно сказала я и повернулась к ноутбуку. — Могу посоветовать клининг и химчистку, если хочешь. Но это платно.
Он рычал, но выбора не было.
Через пятнадцать минут он вышел из дома: в мятой рубашке, костюме с пятном на лацкане (вчера поставил кетчупом, а стирать было некому) и в двух разных носках — один чёрный, другой тёмно-синий.
Я проводила его взглядом и неожиданно почувствовала не злость, а легкую, тихую радость.
Похоже, физика семейной жизни наконец начала работать: каждое действие имеет последствия.
К обеду позвонила свекровь.
— Алло, Алинка? Ты дома? Я сейчас подъеду, поговорить надо.
Галина Павловна приезжала редко. В основном, чтобы отчитать меня за «неидеальный борщ» или «мало внимания сыночку». Сегодня голос у неё был необычный — жёсткий, но с ноткой тревоги.
Через полчаса она уже стояла в коридоре, держа в руках… старый кожаный ремень.
— Это что? — изумлённо спросила я.
— А это, — свекровь потрясла ремнём в воздухе, — чтобы привести моего идиота-сына в чувство.
Она прошла на кухню, огляделась. Взгляд задержался на горке посуды и куртке Сергея, валяющейся на стуле.
— Так… — протянула она. — Похоже, ты объявила забастовку.
— Он заблокировал мою карту, назвал дармоедкой и потребовал идеального сервиса бесплатно, — спокойно объяснила я. — Я решила соответствовать его словам.
Галина Павловна медленно села за стол.
— Так, давай по порядку. Сначала рассказывай всё. С самого начала.
Я рассказала: про корпоратив, платье, карту, его фразу «сидишь дома».
Свекровь слушала молча, только лицо у неё становилось всё жёстче.
— Ох, Серёжка… — вздохнула она, когда я закончила. — Вылезло, значит, во всей красе. Знаешь, Алин, я тебя сейчас удивлю. Я тебя полностью понимаю.
— Правда? — я искренне удивилась. Ожидала нападения, а не поддержки.
— А ты думаешь, я его с неба родила? — горько усмехнулась она. — Его отец таким же был. Я тоже сидела дома «дармоедкой», пока однажды не слегла с температурой под сорок. Он три дня ел сосиски из микроволновки и ходил на работу в мятой рубашке. Только тогда понял, что дома не само всё делается. Я тогда тоже ремень доставала.
Она посмотрела на ремень и вздохнула:
— Правда, сын был маленький, ему было пять. А сейчас ему тридцать пять, а ведёт себя всё так же.
— Я уже думала о разводе, — призналась я. — Но у нас ипотека, ребёнок…
— Развод — крайняя мера, — покачала головой Галина Павловна. — Сначала надо, чтобы он хорошо испугался. И понял, что может всё потерять.
Она поднялась.
— Когда он придёт?
— Часов в семь, — ответила я. — У него совещание у шефа.
— Ну вот и отлично. — Свекровь сжала ремень в кулаке. — Посмотрим, в каком виде явится мой орёл.
Этап 6. Совещание и возвращение «орла»
Сергей вернулся в половине восьмого.
Дверь открыл тихо, будто надеялся проскользнуть незамеченным. Не вышло.
— Сыночек, — раздался из кухни голос Галины Павловны, — заходи, поговорим.
Я выглянула из комнаты и чуть не прыснула от смеха. Его вид был красноречивее любых слов.
Рубашка окончательно помялась, на воротнике проступило жёлтое пятно от пота, один носок сбился в гармошку, из-под штанины выглядывала белая полоска голой ноги. На лице — смесь злости, стыда и усталости.
— Мам, чего ты приехала? — буркнул он, пытаясь проскочить мимо в ванную.
— Стоять, — приказала она таким тоном, каким, видимо, когда-то командовала в детском саду. — Сначала скажешь спасибо жене за то, что вообще ещё дома живёшь.
— Это ещё почему? — взорвался он. — Она устраивает цирк! Посуду не моет, вещи не стирает, еда… — он махнул рукой. — Сегодня шеф на меня так посмотрел, будто я бомж! Сказал при всех, что «у успешного сотрудника даже внешний вид должен быть под стать». Мне теперь месяц отмываться!
Галина Павловна постучала ремнём по столу.
— Это не жена тебе цирк устроила, а ты сам. Ты что, совсем обнаглел? Жену дармоедкой назвать, карту заблокировать?
— Я… — он замялся. — Я просто хотел порядок в финансах навести…
— Порядок, говоришь? — свекровь кивнула на листок, который я оставила на столе. — Вот тебе порядок. Читатель мой, счётчик плохо работает, читай вслух.
Сергей взял бумагу: список «сколько стоит мой труд». Читал, сначала быстро, потом всё медленнее.
— Это что за цифры? — выдавил он.
— Рыночная стоимость того, что Алина делала для тебя бесплатно, — пояснила свекровь. — Уборка, готовка, стирка, уход за ребёнком. Плюс её удалённая работа, которая оплачивает пол ваших расходов. Ты что, думал, она реально просто «сидит дома»?
Он опустился на стул.
— Я… не считал… я не думал…
— Вот именно, — отрезала мать. — Не думал. Считал, что раз у тебя зарплата больше, то и права у тебя больше. Так не работает. В семье каждый тянет свою часть. А ты решил, что на тебе только деньги, а всё остальное само.
Она стукнула ремнём по столу ещё раз.
— Давай так, сынок. Либо ты прямо сейчас извиняешься перед женой, возвращаешь ей доступ к деньгам и учишься сам стирать свои носки. Либо… — она перевела взгляд на меня. — Либо Алина подаёт на развод, и я её в этом поддержу. И будешь ты жить один. В чистоте, но один.
Я вскинула брови — такого поворота не ждала.
— Мама, ну что ты… — Сергей замахал руками. — Какой развод, ты что? У нас же Даня…
— У Дани должна быть счастливaя мама, а не забитая домработница, — твёрдо ответила она. — Думай.
Он сидел, уставившись в стол. Я молчала. Впервые за долгое время мне не хотелось ни оправдываться, ни сглаживать углы.
Через минуту Сергей поднялся. Подошёл ко мне. Глаза — красные, злые, но в глубине впервые мелькнуло что-то ещё: стыд.
— Алина… — он сглотнул. — Прости. Я… был неправ.
Я ничего не сказала.
— Я сейчас же разблокирую карту, — добавил он, торопливо доставая телефон. — И… я больше так не буду. Ни про «дармоедку», ни про…
— Слова — это одно, — перебила я. — А дела?
— Будут, — вмешалась свекровь. — Завтра выходной, вот и начнёшь. С утра — к стиральной машинке марш, я покажу, где порошок. Потом в магазин с Даней. А Алина пусть работает и отдыхает.
Сергей вздрогнул, но промолчал.
Ремень она аккуратно положила на холодильник — как напоминание.
Эпилог. Год спустя
Прошёл год.
Я стояла у того же окна и смотрела, как Сергей паркует свой «Форд». Только теперь он аккуратно ставил машину строго в рамки, стараясь не задеть газон.
В квартире пахло выпечкой. Но пекла сегодня не я — пирог с яблоками делал Сергей, потому что у меня был ворох отчётов. На полу не валялось ни одной его вещи. В ванной на полочке стоял новый контейнер: «Сергей. Носки грязные». Он сам до него добирался.
После той истории дома мы провели несколько серьёзных разговоров. Я всё-таки сходила к юристу — не для шантажа, а чтобы понимать свои права. Мы с Сергеем заключили негласный «семейный договор»:
-
общие деньги — обсуждаются, а не контролируются односторонне;
-
мой труд — это тоже вклад в бюджет;
-
бытовые дела делятся пополам, а не «женское и мужское»;
-
слово «дармоедка» в этом доме под запретом.
Были срывы, споры, привычки возвращались. Один раз я даже собрала сумку. Но вид Сергея, стирающего в два часа ночи школьную форму Дани, чтоб «мальчик не пострадал из-за папиной глупости», убедил меня: человек действительно старается.
Сейчас у меня свой маленький бухгалтерский отдел — я взяла ещё двух девочек и открыла ИП. Доход вырос почти вдвое. Своя карта у меня отдельная, доступ к ней только у меня. Об этом знает и Сергей, и его мама — и обоих это устраивает.
Галина Павловна приезжает по выходным. Иногда она поглаживает взглядом ремень, виснущий в прихожей на крючке, и усмехается:
— Хороший у нас тогда союз был, Алин. Я ремнём махнула, ты забастовку объявила — и вот, гляди, из пацана мужика сделали.
Сергей на эти слова не обижается. Просто подходит, обнимает меня за плечи и шепчет на ухо:
— Главное, что ты тогда не ушла.
А я смотрю на наши аккуратно подписанные графики дел на холодильнике, на сына, который спорит с папой, кто сегодня выносит мусор, и думаю:
иногда одно слово «дармоедка» действительно может разрушить брак.
А может, наоборот, стать точкой отсчёта новой жизни — в которой женщина больше не боится напомнить, сколько стоит её труд и как много она значит.
