Этап 1. Шёпот, который перерезал праздник
Нина сидела рядом с Григорием и чувствовала, как зал будто качается, хотя она не пила почти ничего. В ушах стоял шум — не от музыки, а от слов Матвеича: «порошок… белый… из пакетика…»
Григорий улыбался гостям, хлопал по плечу отца, принимал поздравления так, будто это его юбилей, а не свадьба. Он был в своей стихии: уверенный, громкий, с дорогими часами и голосом, от которого люди на автомате соглашались.
Тамада поднял микрофон:
— А теперь, друзья, по традиции! Бокалы жениха и невесты — до дна! За любовь!
Гости зааплодировали, застучали вилками. Нина увидела свой бокал — красная ленточка на ножке, рубиновое вино, крошечные пузырьки по стенкам.
И — белая точка на дне. Едва заметная. Как будто кто-то не размешал сахар.
Нина почувствовала, как холод пробежал по позвоночнику.
Григорий подтолкнул её локтем:
— Давай, Нин. Не позорь отца.
Он сказал это тихо, почти ласково, но пальцы на её колене под столом сжали сильнее. Нина машинально улыбнулась гостям — как актриса, у которой текст выучен давно, только смысл исчез.
Она взяла бокал.
Поднесла к губам.
И в последнюю секунду опустила его обратно.
— У меня горло першит, — произнесла она достаточно громко, чтобы услышали ближайшие. — Я позже.
Григорий чуть повернул голову. Улыбка не исчезла, но стала тоньше, как лезвие.
— Пей, — прошептал он, не разжимая губ.
— Позже, — повторила Нина.
Тамада уже считал: «Раз, два, три!» — гости опрокидывали бокалы. Отец Нины, Иван Николаевич, залпом выпил свой и довольно вытер губы салфеткой, сияя, как ребёнок.
Нина поставила свой бокал на стол и накрыла ладонью, будто защищала.
Григорий наклонился ближе:
— Ты хочешь устроить сцену?
— Я хочу… дышать, — так же тихо ответила Нина. — И стоять на ногах.
Он выпрямился, рассмеялся чему-то, сказал гостям:
— Невеста у нас скромная, берегёт себя. Я за двоих выпью!
И поднял свой бокал.
Нина заметила: он пьёт из своего, не из её.
Это было подтверждением, от которого внутри что-то оборвалось.
Этап 2. Молчаливый союзник
Через полчаса Нина поймала момент и снова вышла — якобы поправить макияж.
В коридоре у подсобки стоял Матвеич. Как будто ждал.
— Дедушка… — Нина сама не знала, почему назвала его так. Голос сорвался.
Он поднял руку, останавливая её:
— Не надо благодарить. Я просто… видел, как сыпал. И как он на тебя смотрит. Плохой взгляд.
— Что это было? — прошептала Нина. — Яд?
Матвеич поморщился.
— Я не знаю. Не похож на соль. Не сахар. Мелкий белый порошок. Сыпанул — и сразу ленточку поправил, чтобы никто не заметил. Потом бокал чуть в сторону отодвинул.
Нина закрыла глаза.
— Зачем?
Матвеич молчал секунду, затем тяжело произнёс:
— Ты вдова. Отец у тебя… мягкий. А он… хитрый. Ему надо, чтобы ты была… послушная. Чтобы подписи ставила, где скажет. Доля в бизнесе, должность… ты сама слышала.
Нина почувствовала, как её тошнит — не от страха, а от прозрения. Она вспомнила разговоры: «Нина, не лезь в бумаги», «Нина, это мужское», «Нина, отдохни, я решу».
Она посмотрела на Матвеича:
— У вас есть доказательство?
— Камеры… — Матвеич кивнул в сторону потолка. — В зале есть, но там не все углы. А вот у нас в коридоре — есть одна. Я сам её настраивал, когда хозяин менял. Только доступ у администратора.
Нина сглотнула:
— Кто администратор?
— Ирина. Молодая. Но нормальная девчонка. Не из его людей.
Нина выпрямилась.
— Проведите меня к ней.
Этап 3. Жених начинает спешить
Когда Нина вернулась в зал, Григорий поднялся навстречу и обнял её за талию так крепко, что ей стало больно.
— Всё нормально? — спросил он, улыбаясь.
— Да, — ответила Нина. — Просто жарко.
— Скоро поедем, — наклонился он к её уху. — После торта — домой. Ты устала.
Домой. Слово прозвучало как «в клетку».
Нина посмотрела на стол: бокал всё ещё стоял. Её бокал. Красная лента, белая точка на дне.
И тут в голове щёлкнуло: если она сейчас оставит бокал — его могут убрать, вылить, уничтожить.
Она взяла его и понесла, будто решила наконец сделать тост.
— Нина! — крикнул тамада. — Молодец! Давай, красавица!
Нина улыбнулась и направилась не к микрофону, а к краю зала — туда, где стоял поднос с пустыми бутылками и посудой.
Незаметно поставила бокал на край сервировочного столика, ближе к кухне, и накрыла салфеткой.
Матвеич, проходя мимо, понял. Кивнул едва заметно.
Григорий тут же оказался рядом:
— Ты чего вытворяешь?
— Я… оставила. Мне не хочется пить, — сказала Нина спокойно.
Его пальцы впились в её локоть:
— Не делай глупостей. Ты сегодня моя жена.
Нина встретилась с ним взглядом. И впервые за весь вечер не отвела глаза.
— А ты сегодня кто? — спросила она тихо. — Мой муж… или мой надсмотрщик?
Лицо Григория дрогнуло, и на мгновение из-под маски «идеального» проступило настоящее — раздражённое, опасное.
— Не начинай, — процедил он.
И тут Нина поняла: он уже не может ждать. Он торопится. Значит, ему нужно, чтобы она “поплыла” сегодня.
Этап 4. Администратор и камера
Нина нашла Ирину у барной стойки — та что-то печатала в планшете.
— Мне нужна ваша помощь, — быстро сказала Нина.
Ирина подняла глаза, удивилась:
— Конечно. Что-то случилось?
Нина понизила голос:
— Пожалуйста, пройдёмте туда, где камеры. Мне нужно видео. Это важно.
Ирина посмотрела на Нину внимательно. На секунду — сомнение. Потом она заметила сжатые пальцы Нины, побледневшее лицо, и тихо сказала:
— Идёмте.
Они прошли в служебное помещение. Ирина открыла ноутбук, включила запись с коридорной камеры.
На экране было видно, как гости шумят, кто-то проходит, кто-то смеётся. Потом — Григорий. Он выходит из зала, озирается, достаёт из кармана маленький пакетик, быстро сыплет что-то в бокал с ленточкой, чуть встряхивает, ставит обратно и уходит.
Нина прижала ладонь к губам.
Ирина выдохнула:
— Господи… Это… вы уверены, что это ваш бокал?
— Там лента, — Нина показала. — Красная. И мой бокал стоял именно так.
Ирина закрыла ноутбук:
— Я сохраню файл. И сделаю копию. Скажите… вы хотите полицию?
Нина вдруг поняла, что если она сейчас вызовет полицию — отец в зале, пьяный и счастливый, может получить удар. А Григорий — человек с влиянием, с “друзьями”, с цепкими руками. Он выкрутится, если всё сделать грубо.
Ей нужно действовать умно. Холодно. Как бухгалтер, как человек, который наконец проснулся.
— Пока нет, — сказала Нина. — Мне нужно ещё кое-что. Можно вызвать сюда… врача? Или хотя бы охрану?
Ирина кивнула:
— Охрана есть. Позову.
Этап 5. Торт, тост и ловушка для охотника
В зал Нина вернулась уже другой. Не счастливой невестой — а человеком, который нашёл почву под ногами.
Григорий сразу поймал её взглядом. Он стоял у стола, разговаривал с отцом, но глазами проверял Нину, как проверяют замок на двери.
— Ниночка! — громко сказал он, когда она подошла. — Ну что, моя красавица? Готова к торту?
— Готова, — улыбнулась Нина.
Он расслабился на секунду. Именно этого она и добивалась.
Торт вынесли под музыку. Гости подняли бокалы снова.
— А теперь тост от жениха! — объявил тамада.
Григорий взял микрофон, заулыбался.
— Я благодарен Ивану Николаевичу за доверие… — он говорил гладко, уверенно. — Нина — это подарок судьбы…
Нина слушала и думала: ты не про судьбу говоришь. Ты про документы.
Когда он закончил, тамада повернулся к Нине:
— Ниночка, скажи тоже!
Нина взяла микрофон. Сердце колотилось, но голос был ровным.
— Я хочу поблагодарить всех, кто сегодня рядом, — сказала она. — И особенно… тех, кто умеет вовремя предупредить.
Григорий чуть напрягся.
— Я также хочу, чтобы один человек сейчас подошёл ко мне, — продолжила Нина. — Матвеич. Пожалуйста.
По залу пробежал шёпот. Матвеич вышел из-за кулис, растерянный, в рабочем фартуке, словно его вытащили из привычного мира.
— Нина… — тихо сказал он. — Я…
Григорий шагнул вперёд:
— Что за цирк? У тебя праздник! Ты позоришь отца!
Нина повернулась к нему и сказала в микрофон:
— Ты хотел, чтобы я пила. А я хочу, чтобы все видели, что ты сделал.
В этот момент к залу подошёл охранник — высокий мужчина в чёрном. Встал неподалёку, наблюдая.
Нина кивнула Матвеичу:
— Скажите вслух. При всех.
Матвеич сглотнул и произнёс:
— Я видел, как жених… сыпал порошок в бокал невесты. Вон в тот, с ленточкой. Из пакетика.
В зале разом стало тихо.
Отец Нины резко выпрямился:
— Что ты сказал?
Григорий побледнел, но мгновенно включил актёра:
— Да вы что! Этот дед с ума сошёл! Он пьяный, он выдумывает!
Нина спокойно сказала:
— Ирина, включайте запись.
Администратор вышла вперёд с ноутбуком. Экран повернули к гостям. Видео было коротким, но ясным.
Григорий смотрел на него и будто уменьшался на глазах.
Кто-то из женщин ахнул.
Отец Нины поднялся, качнувшись:
— Гриша… Это что?..
Григорий сделал шаг к Нине, как хищник:
— Ты… ты всё испортила…
Охранник тут же встал между ними.
— Не подходите к ней, — спокойно сказал охранник.
Григорий замер.
И в этот момент Нина поняла: сценарий теперь не его.
Этап 6. Правда про «несчастный случай»
Отец Нины держался за край стола, будто ему стало тяжело.
— Нина… — прохрипел он. — Зачем… зачем ему это?
Нина посмотрела на отца. И сказала то, что боялась сказать даже самой себе:
— Папа… он женится не на мне. Он женится на твоей доверчивости.
Лицо Ивана Николаевича исказилось. Он посмотрел на Григория — и впервые увидел в нём не «спасителя семьи», а чужого человека.
Григорий попытался оправдаться:
— Иван Николаевич, да это недоразумение! Это… это витамины! Я хотел, чтобы Нина успокоилась, она нервничает…
— В бокал на свадьбе? — Нина тихо усмехнулась. — Очень заботливо.
И вдруг у неё в памяти всплыла деталь: как Григорий в последние месяцы всё время подсовывал ей чай, «успокоительный», как говорил: «Ты плохо спишь, выпей».
Тогда она думала — забота.
Теперь — контроль.
— Папа, — сказала Нина, — давай сейчас без крика. Просто поедем домой. Ты. Я. И всё.
Отец медленно кивнул, будто ему нужно было время, чтобы поверить, что это происходит.
Гости начали вставать. Кто-то торопливо надевал пальто. Кто-то избегал смотреть в глаза. Праздник развалился, как карточный домик.
Григорий стоял посреди зала и уже не улыбался.
— Ты ещё пожалеешь, — сказал он Нине тихо, так чтобы слышала только она.
Нина подошла ближе и ответила так же тихо:
— Нет. Пожалеешь ты. Потому что я сохранила не только видео.
И она показала ему телефон — на экране была фотография его руки на пакетике, которую Ирина успела сделать с записи крупным планом.
Григорий вздрогнул. Он впервые испугался по-настоящему.
Этап 7. Домой — но не к нему
По дороге домой отец молчал. Только однажды, когда они подъехали к дому, он сказал хрипло:
— Я… я хотел, чтобы ты не была одна. Я думал, он тебя вытащит…
Нина положила руку на его плечо:
— Пап, ты хотел добра. Но добро не делает такие вещи в бокал.
В квартире Нина сняла платье, как срывают чужую кожу. Долго стояла под душем, хотя не пила. Будто хотела смыть сам факт того, что могла стать жертвой.
Потом она открыла папку с документами, которые Григорий “вежливо” приносил на подпись.
Там было всё: доверенность. Согласие на долю. Передача полномочий. И ещё один лист — брачный договор, составленный так, что Нина оставалась почти ни с чем.
Она села, включила настольную лампу и сказала сама себе вслух:
— Всё. Кончилось.
Эпилог. Через месяц
Свадьбы не стало — но жизнь вернулась.
Нина написала заявление. Не из мести — из необходимости. Видео с камер, свидетель Матвеич, заключение эксперта по веществу (оказалось — сильное снотворное, не смертельное, но достаточное, чтобы человек потерял контроль и память). Всё стало железом.
Григорий исчез из их круга быстро. Его «друзья» внезапно перестали брать трубку. Там, где он обещал «долю в бизнесе», появился другой заместитель — человек отца, которому Иван Николаевич снова научился доверять.
Матвеичу Нина купила новый рабочий костюм и настояла на премии — он смущался, отмахивался, но глаза у него были влажные.
Отец однажды вечером сказал:
— Прости, что не видел.
Нина ответила:
— Ты видел. Просто тебе было страшно поверить.
А через полгода Нина впервые за долгое время пришла в ресторан — не как невеста и не как жертва, а как женщина, которая умеет слушать себя.
И когда официант принёс бокал вина и спросил: «Всё ли хорошо?» — она улыбнулась и сказала:
— Теперь — да.
Если хочешь, могу сделать вторую часть в том же стиле: расследование про “несчастный случай” мужа Нины (Сергея) и как ниточки приведут к Григорию — с развязкой и ещё более сильным финалом.
