Этап 1. Три месяца, которые все поставили на место
Слова Олега — «Не недооценивай силу женщины, которая вспомнила, кто она такая» — застряли у Риты в голове, как закладка в книге, к которой всё время возвращаешься.
Вечером, придя домой после встречи в галерее, она сняла ботинки, прошла на кухню и невольно посмотрела на холодильник. Раньше там висели списки продуктов и напоминания: «Не забыть забрать Васю с шиномонтажа», «Купить его любимую рыбу».
Теперь на магнитах держались три других листа.
На первом было написано:
«Я»
-
Йога — 2 раза в неделю
-
Визажист раз в месяц
-
Книжный клуб у Нины — каждую субботу
На втором:
«Работа»
-
Первая выставка — концепция
-
Договориться с художниками
-
Привлечь прессу и спонсоров
На третьем:
«Мечты»
-
Поехать в Италию
-
Научиться танцевать аргентинское танго
-
Открыть свой небольшой арт-пространство
Рита усмехнулась.
Ещё три месяца назад она бы посчитала такие списки подростковым бредом. Теперь это были её ориентиры, чтобы не скатиться обратно в тихую домашнюю яму, которую старательно вырыл для неё Василий.
Телефон завибрировал — Нина.
— Ну что, звезда искусства, как прошёл день? — раздался бодрый голос.
— Я познакомилась с Олегом Савельевым, — Рита услышала в своём голосе лёгкое удивление. — Тем самым, из журнала.
— С тем самым? — Нина присвистнула. — И?
— Говорили об искусстве. И обо мне. Представляешь? Оказывается, я интересный собеседник не только про борщ и скидки в супермаркете.
— Ох, Ритка, — вздохнула подруга. — Я тебе давно говорила: пока ты сама в себя не поверишь, никто не поверит.
Рита положила трубку и прошла к зеркалу в прихожей. С каре и тёплым оттенком волос она выглядела иначе. Моложе? Нет. Живее.
— Сорок три — это не приговор, — проговорила она отражению. — Это просто цифра.
Где-то там, в чужой квартире, Василий, наверное, пил чай, уверенный, что оставил за спиной «старую, никому не нужную жену». Её почему-то больше не интересовало, прав ли он.
Этап 2. Вернисаж как экзамен на новую жизнь
Подготовка к первому вернисажу выжала Риту до последней капли.
Художники капризничали, требовали то особый свет, то отдельную стену. Охрана жаловалась, что «эти ваши инсталляции только место занимают», бухгалтерия переживала из-за бюджета.
— Вы уверены, что потянете всё это? — как-то спросил директор галереи, неторопливо перелистывая смету.
Рита улыбнулась.
— После девятнадцати лет семейного бюджета с Василием, где каждая копейка проходила через «одобряю/не одобряю», — потяну, — сказала она. — Тут хотя бы в конце будет вернисаж, а не скандал.
Олег помогал с прессой: договаривался с журналистами, писал анонс. Иногда заходил просто так — принести кофе, обсудить развеску картин, неожиданно спросить:
— А вы сами когда-нибудь пробовали рисовать?
— Я? — Рита удивлялась каждый раз одинаково. — Мне всегда говорили, что у меня «руки не оттуда растут».
— А я вижу, как вы смотрите на полотна, — спокойно возражал он. — У человека, который так чувствует цвет, руки точно из нужного места.
За день до открытия Рита стояла в пустом ещё зале. Белые стены, картины, свет, расставленные столики под фуршет. Она была в простом, но изящном чёрном платье до колена, которое выбрала вместе с Ниной.
— Ты уверена, что оно не слишком… — сомневалась Рита в примерочной.
— Слишком классное для твоего бывшего, — отрезала Нина. — Идеально для новой жизни.
В день вернисажа Рита проснулась без будильника. Волнения почти не было — только собранность. Вместо привычных домашний тапок она надела туфли на небольшом каблуке и впервые за много лет накрасила губы яркой помадой.
— Это всё равно увидят люди, которые тебя не знают, — подбадривала сама себя. — А те, кто знает, пусть привыкают к новой тебе.
Галерея к семи вечера наполнилась людьми. Журналы, блогеры, местные бизнесмены — все пришли «на новую выставку в обновлённом формате».
— Это всё вы придумали? — спрашивали посетители.
— Концепция — да, — отвечала Рита. — Художники — наше общее счастье.
Когда она выступала с приветственным словом, в зале стояла тишина. Она говорила без бумажки — о том, как важно в искусстве не бояться смотреть на привычное по-новому.
Себя она имела в виду в первую очередь.
После выступления к ней подойдёт журналистка, похвалит «смелую подачу», кто-то пожмёт руку, кто-то попросит визитку. Всё это будет чуть позже.
А пока, на каких-то пару минут, Рита отключилась от шума и, повернувшись к окну, увидела на улице силуэт.
Мужчина в тёмной куртке, с руками в карманах, стоял у витрины и смотрел внутрь. В его позе было столько растерянности, что у Риты защемило под ложечкой.
Василий.
Этап 3. «Кому ты теперь нужна?» — через стекло
Он не верил. Не мог.
Ехал мимо галереи по своим делам — точнее, по делам Карины, своей новой пассии. Та уговорила его заехать в этот район: «Тут, Вась, такие платья, такие сумки, пойми, я же теперь с мужчиной посолидным, мне нужно соответствовать».
Когда Карина вышла из машины «на пять минут», он от нечего делать посмотрел в окно и увидел… её.
Рита стояла в центре зала, в чёрном платье, с короткой стрижкой, смеясь над чем-то сказанным высоким мужчиной рядом. К ней подходили люди, пожимали руку, что-то говорили. Она кивала, благодарила, чуть наклоняя голову.
Её руки не держали тряпку или кастрюлю, не вытаскивали из пакета продукты. Они жестами рисовали в воздухе линии, объясняли, показывали.
— Вась! — Карина распахнула дверцу, держа в руках два пакета. — Ты чего тут застыл? Пошли, там ещё ботильоны надо померить.
Он не ответил.
— Смотри, — хрипло сказал, кивая на витрину. — Это же Рита.
— Где? — Карина щурилась, пытаясь разглядеть. — Вон та… ну, с каре?
— Она, — подтвердил он.
— Слушай, ничего так. Подтянулась твоя бывшая, — фыркнула Карина. — Платье классное. Ты ей ещё алименты платишь, да? Похоже, не зря.
Эта фраза резанула сильнее, чем он ожидал.
— Здесь не про алименты, — вдруг раздражённо бросил он. — Она… другая стала.
Карина тут же насторожилась:
— Ты чего завёлся? Ты же сам говорил, что она никому не нужна, кроме тряпки и кастрюль.
— Я… — Василий замолчал.
Изнутри галереи на улицу вырвался свет, когда дверь открылась. Кто-то выходил покурить. На мгновение в проёме показалась Рита, обернувшаяся к залу, чтобы что-то сказать мужчине рядом.
— Я сейчас, — выдохнул он и, не ожидая реакции Карины, толкнул дверь.
Этап 4. Разговор, который уже ничего не решает
Она заметила его не сразу.
Сначала — коллеги, вопросы, фуршет, пара фотосессий для местного портала. Потом, когда она вышла на крыльцо на минуту «перевести дух», услышала позади знакомое:
— Рита…
Она обернулась.
— Здравствуй, Василий, — произнесла так, будто они расстались вчера просто после ссоры, а не после фразы «кому ты нужна в свои сорок три».
Он сглотнул.
— Это… всё ты? — кивнул он в сторону зала.
— Я и команда, — поправила она. — В одиночку такие проекты не делаются.
— Ты… хорошо выглядишь, — выдавил он.
— Я знаю, — спокойно ответила Рита. — Стилист постарался.
Он поморщился: слишком чужой стала эта лёгкая уверенность.
— Я ехал мимо… увидел… — начал оправдываться он, как школьник, пропустивший урок.
— Случайности иногда помогают нам посмотреть на прошлое под другим углом, — улыбнулась Рита. — Тебе повезло. Не всем выпадает шанс увидеть последствия своих слов.
— Ты про какие слова?
— Про «кому ты теперь нужна». Помнишь?
Василий отвёл взгляд.
— Сорок три — это не возраст, когда начинают жизнь с нуля, — пробормотал он.
— Зависит от того, как жить, — пожала плечами Рита. — Для кого-то и в тридцать всё кончается.
Он глубоко вздохнул.
— Карина… ну… — начал он, и Рита подняла руку:
— Я не хочу знать подробностей твоей личной жизни. Честно. Это не из обиды. Просто потому, что у меня теперь есть своя.
Он смутился.
— Мне казалось, ты… страдаешь. Одна.
— Страдала, — честно призналась она. — Первые две недели. Потом начала жить.
— Я… когда уходил, думал… — он запнулся. — Думал, ты без меня пропадёшь.
— Ты так много думал за меня всю жизнь, что я отвыкла думать сама, — мягко ответила Рита. — Пришлось вспоминать. Оказалось, я неплохо справляюсь.
Он вгляделся в её лицо — пытался найти там привычную мягкость, готовность оправдать, объяснить, пожалеть. Не нашёл.
Вместо этого увидел спокойствие, чуть ироничный взгляд, в котором уже не было места для его «я».
— Слушай, — неожиданно выдохнул он, — а мы… могли бы… я не знаю… хотя бы поговорить? Может, я всё неправильно сделал.
— Василий, — она посмотрела на него прямо, без жестокости, но и без надежды, — мы говорили девятнадцать лет. Все слова, которые могли быть сказаны между мужем и женой, мы использовали. И даже те, которые никогда не должны звучать в семье, — тоже.
— Я был дураком, — сдавленно сказал он.
— Был, — согласилась она. — Но это не отменяет того, что ты сделал.
Из зала донёсся голос Олега:
— Рита, к тебе журналисты!
Она обернулась.
— Иду! — крикнула и снова посмотрела на Василия.
— Это кто? — мрачно спросил он.
— Коллега, — ответила она. — Человек, который первым за долгое время увидел во мне не только «жена» и «домохозяйка».
Он зло усмехнулся:
— Любовник, значит.
Она чуть нахмурилась.
— Нет, Василий. Друг. Возможно, что-то большее когда-нибудь. Но я не собираюсь прыгать в отношения, как на спасательный круг. Я научилась плавать.
Он молчал, цепляясь руками за перила крыльца.
— Я… — начал он, но она мягко прервала:
— Я благодарна тебе, знаешь?
— За что? — он искренне удивился.
— За то, что ушёл. Сам. Без скандалов, без измен за моей спиной, без двусмысленных переписок, которые я случайно могла бы найти. Ты честно сказал, что я тебе больше не нужна. — Она вздохнула. — И этим дал шанс понять, что я нужна себе.
Он отвёл взгляд.
— Если… вдруг… — пробормотал он, — тебе станет одиноко… ты можешь…
— Позвонить Нине, Светлане, Олегу, — спокойно перечислила Рита. — Сходить на выставку, на йогу, в кино. Написать новую концепцию проекта. Но не тебе, Василий.
Он сглотнул.
— Понятно, — выдохнул он. — Ну… удачи тебе.
— И тебе, — кивнула она. — И, пожалуйста, постарайся больше никогда не говорить женщинам, что они «никому не нужны». Ты же теперь видишь, как иногда ошибаешься.
Она развернулась и ушла в зал — туда, где её ждали люди, вопросы, свет софитов и новая жизнь.
Василий ещё некоторое время стоял на крыльце, потом медленно спустился по ступенькам. За стеклом бывшая жена смеялась — свободно, легко, как-то по-новому.
Он действительно не поверил глазам, — мелькнула мысль. — Та самая Рита, которую он когда-то таскал за собой по рынкам и комментариями «куда тебе это носить», теперь была женщиной, на которую оборачивались мужчины в дорогих костюмах.
Карина встретила его у машины недовольной миной:
— Ты где пропал? Я там такие сапоги нашла, а ты…
— Поехали, — тихо сказал он, не глядя на неё.
Эпилог. «Кому ты теперь нужна?»
Прошёл год.
Рита стояла в аэропорту, держа в руках билет до Рима. Мечта об Италии, когда-то записанная на третьем листочке на холодильнике, становилась реальностью.
— Вы одна летите? — улыбнулась девушка на стойке регистрации.
Рита на секунду задумалась и кивнула:
— Да.
«Одна» больше не звучало страшно.
У неё была работа, которую она любила. Галерея стала заметным местом в городе, её проекты обсуждали в прессе. Олег писал статьи, иногда они ездили вместе на другие выставки. Они всё ещё были «скорее друзья, чем пара», но Риту это больше не мучило.
Она научилась быть полноценной сама по себе.
На стене в её квартире висела небольшая картина — подарок одной молодой художницы. На ней была изображена женщина на фоне города, с чемоданом в руке и лёгкой улыбкой. Внизу — надпись: «Никогда не поздно вспомнить, кто ты».
Иногда Рита вспоминала слова Василия:
«Кому ты теперь нужна в свои сорок три?»
И каждый раз отвечала мысленно:
Себе. Детям, которые приезжают и видят живую, счастливую мать. Подругам, которые знают, что на неё можно положиться. Людям, которым нужна красота и смысл, а не только борщ и выглаженные рубашки. И миру, который всегда готов принять тех, кто перестаёт бояться жить.
Она прошла к выходу на посадку, сжимая в руке паспорт и новый, небольшой чемодан — уже свой, а не чьи-то потертые сумки прошлого.
За стеклом взлетали самолёты, а где-то там, очень далеко, бывший муж всё ещё, возможно, пытался понять, в какой момент «никому не нужная» женщина стала недостижимой.
Рита же знала одно:
самая важная встреча её жизни случилась тогда, когда она осталась одна на кухне, с остывшим чаем и болью в груди. Встретилась с собой настоящей — и не отвернулась.
И в этот момент новая жизнь действительно началась.
