Этап 1. Вечерние посиделки и взрослость раньше времени
…Он шёл к ребятам на вечерние посиделки, но даже там не мог быть просто пацаном.
В кармане у него всегда лежала тряпичная верёвочка — завязка от маминой сумки, чтобы если что, на ходу перетянуть сестрёнке косы, или подвязать мешок с картошкой. А в голове сидела не музыка и не девчонки, а список дел на завтра: сходить по воду, дрова подкинуть, у младшей в тетрадке проверить, да ещё за хлебом после школы успеть, пока мать на смене.
Деревня жила привычно: у кого корова, у кого огород, у кого беда — она у всех своя, только по-разному пахнет. У Петьки беда пахла мокрой почтовой сумкой и мамиными руками — красными, сухими, с трещинами у ногтей. Пахла печью, которая то тянет, то дымит. Пахла недоеденным супом, который надо растянуть на всех.
Когда отец умер, Петька сначала будто онемел. Не плакал. Ему было не до этого. Он просто увидел, как мать в один день стала старее лет на десять. И понял: теперь всё — на нём.
Вечерами ребята собирались у клуба: кто с гармошкой, кто с магнитофоном, кто просто покурить и посмеяться. Петька приходил ненадолго — постоит, послушает, пару слов кинет и уходит.
— Опять домой? — подтрунивал над ним Санька, худой и шумный, сын председателя. — Чё ты как дед? Пацаны гуляют, а ты всё в хозяйстве.
Петька только плечом пожимал.
— Ты бы хоть раз попробовал «как дед», — буркнул он, — когда дома три рта, да мать одна.
Они не понимали. Большинство не понимало. У кого отец жив, у кого деньги водятся, у кого мать не падает по ночам от усталости — тем легко рассуждать.
А Петьке было не до рассуждений.
Этап 2. Школа, в которой ему не оставили выбора
В школе Петька тоже стал «взрослым». Учителя уже не ругали его за пропуски — знали: если пропустил, значит, дома беда. Но зато и спрашивали с него по-другому.
Классная, Мария Павловна, как-то задержала его после уроков.
— Петя, тебе надо думать про будущее. Ты умный мальчик. В город бы поступить.
Он усмехнулся криво.
— В город? А сестёр кто кормить будет? Мама одна не вывезет.
Она вздохнула и достала из шкафа пачку бумаг.
— Есть интернат в районе. Там учёба, питание, общежитие. Тебе было бы легче.
Петька посмотрел на эти бумаги, как на предательство.
— Мне легче? А им? — он кивнул в сторону окна, будто там стояли его девчонки. — Они без меня не смогут.
Мария Павловна хотела сказать что-то ещё, но замолчала. Потому что спорить было нечего.
Петька давно понял: его детство — роскошь, которую он себе не может позволить.
Этап 3. Слова матери, которые он не мог забыть
Поздним вечером мать, вернувшись с почты, сидела на табуретке и тихо причитала. Не для Петьки — для себя. Так люди говорят, когда страшно.
— Хоть пьянь был, а тихий… денег хоть мало, но приносил…
Петька стоял у печки и колол щепки.
— Мам, — сказал он однажды резко, — хватит.
Она вздрогнула.
— Чего хватит?
— Хватит жалеть. Он нас не жалел. Он пил. Он нас оставил. Всё.
Мать медленно подняла на него глаза. В них было столько усталости, что Петьке стало стыдно за резкость.
— Петя… — тихо сказала она, — ты не понимаешь. Я его жалела не за то, что он хороший. А за то, что он слабый. Слабого жалко.
Эти слова засели в Петьке, как заноза. Он не хотел быть слабым. Ни за что.
Поэтому он вставал рано, таскал воду, вёл сестёр в школу, шёл на подработки к соседям, и даже когда падал от усталости, всё равно вставал.
Потому что слабым быть нельзя. Иначе — конец.
Этап 4. Тот самый вечер, когда всё пошло не так
Весной в деревне объявили, что будут набирать ребят в городскую спортивную секцию. Приехал тренер, молодой, в кожаной куртке, с уверенным видом. Показали в клубе фильм про боксёров, потом устроили просмотр.
Санька, конечно, пошёл. Пошли и другие. Петька сначала не хотел — какое ему, когда дома дела. Но Мария Павловна буквально вытолкала:
— Иди. Хоть посмотри. Тебе надо хоть что-то своё.
Петька пришёл. Встал в угол.
Тренер посмотрел на него и сразу спросил:
— Ты старший?
— Старший.
— Сколько лет?
— Пятнадцать.
— Вес?
Петька ответил. Тренер прищурился.
— А руки кто тебе так набил? Дрова колешь?
Петька не ответил. Только кивнул.
Его поставили в пару с парнем крупнее. Тот ухмылялся, как будто заранее знал, что победит.
— Ну что, деревня, — шепнул он, — покажи класс.
И Петька вдруг взорвался.
Не злостью. Не обидой. А тем, что накопилось за годы: голод, усталость, чужие насмешки, мамины слёзы, холодные ведра воды.
Он ударил.
И ударил так, что парень сел на пол, ошарашенный.
В зале повисла тишина.
Тренер медленно выпрямился.
— Ты… — сказал он, глядя на Петьку, — завтра в шесть утра у автобуса. Поедешь на сборы. Понял?
Петька застыл.
— А дома?..
— Дома разберёшься. Такой шанс бывает раз в жизни.
И вот в тот момент Петька впервые ощутил: жизнь может не только давить. Она может и вытаскивать.
Только вот цена у этого шанса была страшная.
Этап 5. Дом, где его не ждали с хорошими новостями
Он вернулся поздно. Сёстры уже спали. Мать сидела на кухне, в темноте, и не шевелилась.
— Мам, — тихо сказал Петька, — меня в секцию взяли. В город.
Она медленно повернула голову.
— В город… — повторила она пустым голосом. — А я думала, ты картошку копать завтра пойдёшь к Семёновне. Она просила.
Петька сглотнул.
— Мам, это шанс. Тренер сказал — могу на соревнования попасть, учёба там, питание…
Мать вдруг заплакала. Не громко, а так, как плачут уставшие люди: без сил, без красоты.
— А я что? — прошептала она. — А девки? Петя… я одна не вывезу.
И вот тут в Петьке всё оборвалось.
Он хотел быть сильным. Но сейчас понял: быть сильным — это не значит тащить всё одному. Сильным — это значит иногда выбирать себя тоже.
Он сел рядом, взял мать за руку.
— Мам… я не брошу. Я… я что-нибудь придумаю.
Она всхлипнула.
— Что придумаешь?
Петька молчал.
Потому что пока не знал.
Этап 6. Решение, которое он принял ночью
Ночью Петька не спал. Он лежал на узкой кровати и слушал, как за стеной мать кашляет во сне. Слушал, как скрипит дом. Слушал собственные мысли.
«Если я останусь — я так и буду таскать воду всю жизнь.
Если уеду — мать сломается.
Если сломается мать — сломаются девки.
Значит, нужен выход, где никто не ломается…»
Под утро он встал и пошёл к соседу — дяде Коле, который держал пилораму и иногда давал Петьке подработку.
— Дядь Коль, — сказал Петька прямо, — мне нужна работа. Настоящая. Чтоб деньги каждый месяц.
Дядя Коля почесал затылок.
— Ты ж в школе ещё.
— Буду успевать. Я и так всё делаю.
Тот посмотрел на него долгим взглядом.
— Ладно. Будешь после школы приходить. Платить много не смогу. Но стабильно.
Петька кивнул.
Это было первое, что он мог придумать: работать, учиться и ещё ехать на сборы.
Сумасшествие.
Но жизнь у него и так была сумасшедшей.
Эпилог. Петька понял: сила — не молчать и не терпеть
Прошло несколько лет.
Петька всё-таки уехал. Не сразу. Сначала отработал лето на пилораме, собрал денег, договорился с классной и тренером. Мать кричала, плакала, потом смирилась. Сёстры подросли и стали помогать больше.
А Петька… Петька впервые в жизни сделал что-то для себя.
Он учился, тренировался, работал по вечерам, жил в общаге, ел простую еду и всё равно чувствовал себя богачом — потому что рядом была цель.
Иногда он приезжал домой и видел, как мать стала чуть спокойнее. Как сёстры смеются. Как в доме появилась новая занавеска и тёплая лампочка — мелочи, но от них пахло жизнью.
И однажды мать сказала ему тихо, без слёз:
— Петя… я горжусь тобой. Ты не сбежал. Ты вырос.
Петька тогда только кивнул. Слова в горле застряли.
Потому что он наконец понял: трусость — это уйти и забыть.
А сила — уйти и помнить.
И возвращаться.
