ЭТАП 1. ПЕРВЫЙ ДЕНЬ: КОГДА В ДОМ ЗАХОДЯТ НЕ С ПРОСЬБОЙ, А С ПРАВОМ
— Проходите, Светлана Петровна. Наверное, очень утомились? — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал приветливо.
Свекровь сняла ботинки не спеша, как будто проверяла паркет на прочность. Окинула прихожую взглядом — цепким, хозяйским — и, не поблагодарив, только хмыкнула:
— Ничего так… Просторно. Но обувницу бы другую. Эта… как в гостинице.
Я улыбнулась, будто это комплимент.
Игорь, как всегда, пытался сгладить:
— Мам, не начинай. Алёна сама выбирала.
— Ну да, я вижу, — отмахнулась она, проходя внутрь. — В Москве все любят “сама выбирала”. Потом по три раза переделывают.
Она прошла в гостиную, постояла, оглядела диван, телевизор, цветы, полки с книгами. На секунду задержалась у окна, будто искала недостаток даже в рассвете за стеклом.
— А вот это, значит, бабушкино? — спросила она, повернувшись ко мне.
— Квартира — да. Бабушка оставила мне, — ответила я ровно.
Светлана Петровна прищурилась, словно измеряла невидимой линейкой расстояние между словами.
— Повезло, конечно. Сейчас молодёжь только и мечтает: чтоб кто-то оставил.
Игорь кашлянул, будто ему стало неловко.
— Мам, пойдём в комнату, я покажу, где ты будешь спать.
Я заранее приготовила гостевую: свежее бельё, плед, полотенца, даже маленькую вазу с цветами — чтобы не выглядело холодно. Но стоило свекрови переступить порог, как она сразу скинула сумку на кровать и сказала:
— Это что, матрас такой мягкий? Ох, Алёна, спина у меня не железная. Можно вы что-то подложите? И вообще… подушки у вас какие-то “декоративные”. На таких не поспишь.
Я молча кивнула, хотя внутри уже шевельнулось раздражение: она ещё даже не распаковалась, а требования посыпались, как снег в феврале.
За завтраком стало ещё яснее, что “неделя” будет ощущаться как месяц.
— Ты яйца не так жаришь, — сообщила Светлана Петровна, едва попробовав. — Масло надо сначала прогреть, а ты сразу льёшь. И вообще… Игорь в детстве любил, чтобы желток был жидкий.
— Я помню, — спокойно ответила я. — Но Игорь давно взрослый. Он сам скажет, как ему нравится.
— Он не скажет, — уверенно заявила она. — Мужчины вообще не говорят, что им нужно. Надо чувствовать.
Игорь сделал вид, что очень занят телефоном.
Я смотрела на него и думала: почему он молчит? Почему в этот момент не говорит хотя бы: “Мам, хватит”? Но Игорь всегда выбирал самое простое — переждать. И, видимо, считал, что переждать получится и сейчас.
ЭТАП 2. ЗАХВАТ ТЕРРИТОРИИ: КОГДА “ГОСТЬ” НАЧИНАЕТ ПЕРЕСТАВЛЯТЬ ТВОЮ ЖИЗНЬ
На третий день я пришла с работы и не узнала свою кухню.
Сахарница стояла на другой полке. Специи были переставлены по каким-то “правильным” законам. Кружки, которые я любила, исчезли, а на их месте появились две огромные чашки с надписью “Лучший сын” и “Лучшая мама”.
Я замерла у порога.
— Светлана Петровна… вы переставляли? — спросила я, стараясь не звучать резко.
— А что такого? — она даже не обернулась, продолжая резать салат. — У вас всё было как попало. Я навела порядок. Ты же целый день на работе, когда тебе?
Вот это “когда тебе?” прозвучало как приговор: будто моя работа — не важная часть жизни, а каприз, который мешает быть “нормальной женой”.
— Мне удобно было так, — сказала я.
— Удобно — не значит правильно, — ответила она и, наконец, повернулась. — Игорю будет лучше. Да и тебе… привыкнешь.
Я проглотила раздражение. Тогда ещё думала: неделя. Потерплю.
Но “неделя” стала разрастаться в мелочах.
Она начала будить Игоря раньше, чем нужно, и командовала:
— Вставай, сынок, мужчина должен выходить из дома бодрым. Алёна, ты что — опять не гладила рубашку?
Хоть я гладила. Всегда.
Она начала звонить мне на работу:
— Алёна, я в супермаркете. Какие у вас кастрюли? Мне надо понять, что покупать. И ещё… ты когда домой? Я не люблю одна сидеть.
Я ловила на себе взгляды коллег и чувствовала, как сжимается горло. Это был не звонок “как дела”, а звонок “я в твоём доме и теперь это моё дело”.
Самое неприятное случилось вечером, когда я вернулась поздно. Дверь была приоткрыта, и из гостиной доносились голоса. Я зашла — и увидела за нашим столом незнакомую женщину с пакетом и пирогом.
— О, Алёнушка! — громко сказала Светлана Петровна. — Знакомься, это Нина, моя подруга, тоже в Москве по делам. Я её пригласила, чего ей по гостиницам мотаться?
Я замерла.
— По каким делам? — спросила я осторожно, но внутри уже звенело.
— Да по обычным. В больницу сходить, анализы, — махнула рукой Нина. — Света сказала, у вас место есть.
“У вас место есть”. В моей бабушкиной квартире. В моём доме, который я строила по сантиметру.
Игорь снова молчал. Сидел, ел пирог и улыбался так, будто это просто милое семейное событие.
После ухода Нины я закрыла дверь кухни и сказала Игорю тихо, но жёстко:
— Игорь, ты понимаешь, что твоя мама пригласила чужого человека ночевать к нам, не спросив меня?
Он поморщился:
— Оля… ну не начинай. Она же ненадолго. Мама просто заботится.
— Я не Оля. Я Алёна. И это мой дом тоже. Тут нельзя “просто”.
Игорь вздохнул, будто я была капризным ребёнком.
— Ладно. Я поговорю с ней.
Но я уже знала: он не поговорит. Он скажет что-то мягкое, а потом забудет. Потому что легче забыть, чем поставить границу.
ЭТАП 3. ТРЕВОЖНЫЙ ЗВОНОК: КОГДА СТАНОВИТСЯ ПОНЯТНО, ЧТО НЕДЕЛЯ — ЭТО ПРИМАНКА
Я проснулась ночью от звука воды в ванной. Потом услышала голоса. Светлана Петровна говорила по телефону, уверенно и быстро, будто планировала что-то приятное.
Я не собиралась подслушивать, но её слова резанули слух:
— Да-да, пусть собираются. Игорь сказал — пусть приезжают. Что им там делать? Тут Москва, тут возможности. Алёна… ну что Алёна? Привыкнет. Квартира же большая, трёшка. Не в однушке ютятся.
Я села на кровати, холодея.
“Пусть приезжают.”
“Алёна привыкнет.”
Я встала, тихо подошла к двери и слушала дальше.
— Главное, пусть с чемоданами сразу. Постель найдём. Пару недель поживут, потом работу подыщем. А если что — регистрацию сделаем временную. Всё решаемо.
Регистрацию.
У меня в голове вспыхнула одна мысль: она собирается привезти сюда людей и закрепить их юридически в моей квартире. А раз Игорь “сказал” — значит, он уже согласился. Без меня.
Я вернулась в спальню и легла рядом с мужем. Он спал. Спокойно. Безмятежно. Как человек, который уверен: всё само рассосётся.
Утром я спросила прямо:
— Игорь, твоя мама ночью кому-то говорила, что вы “позвали” людей в Москву. Это правда?
Он поперхнулся кофе.
— Ты подслушивала?
— Я проснулась. И услышала. Это правда?
Игорь отвёл взгляд.
— Там… двоюродный брат с женой. Им тяжело. Хотят попробовать переехать. Просто… пару дней поживут, пока не снимут жильё.
— Пару дней? — переспросила я. — А почему я узнаю об этом не от тебя, а из ночного разговора твоей мамы?
— Потому что ты бы психанула, — честно сказал он, и этим добил меня сильнее любой лжи.
— Конечно психанула бы, Игорь! — я не повышала голос, но внутри всё горело. — Потому что “пара дней” у вас легко превращается в “пару недель”, а потом в “ну что ты, жалко, что ли”.
Он поставил кружку и раздражённо сказал:
— Ты слишком всё драматизируешь. Это семья.
Я посмотрела на него.
— А я тебе кто? Соседка? Временная хозяйка? Это квартира моей бабушки. Я здесь живу. И я должна соглашаться на гостей.
Игорь сжал губы.
— Мама уже сказала им приезжать.
Вот и всё. Решение принято. Без меня. Мой голос — лишний.
Я почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло. Не истерика. Не слёзы. А холодное понимание: если я сейчас проглочу, дальше меня будут двигать по жизни, как мебель на кухне.
ЭТАП 4. УЛЬТИМАТУМ: КОГДА ТЕБЯ СТАВЯТ ПЕРЕД ФАКТОМ
Через два дня Светлана Петровна развернула на кухне настоящую штаб-квартиру: бумаги, телефоны, какие-то списки.
— Так, Алёна, — сказала она с видом человека, который раздаёт задания. — Завтра приедут наши. Надо приготовить место.
— Какие “наши”? — спросила я, хотя уже знала.
— Серёжа с Леной. Молодые. Им надо подняться. Не всю же жизнь им в той дыре сидеть. Москва — это шанс.
— И где они будут жить? — спросила я спокойно.
— Как где? — она удивилась искренне, будто я спросила, зачем нужно дышать. — Здесь. У вас же комната свободная. И ещё… на диване можно.
Я посмотрела на Игоря. Он сидел в телефоне. Традиция.
— Игорь, — сказала я, — это правда? Ты действительно решил, что у нас будут жить люди, которых я даже не знаю?
Он поднял глаза, раздражённо вздохнул:
— Алёна, ну что ты… Они ненадолго.
— Сколько?
— Ну… пока устроятся.
— Это не срок, Игорь.
Светлана Петровна вмешалась:
— Алёна, не будь эгоисткой. Ты в Москве живёшь, в тепле, в квартире. А люди в провинции еле концы с концами сводят. Ты что, хочешь, чтобы семья Игоря страдала?
— Я хочу, чтобы со мной разговаривали, а не решали за меня, — ответила я.
Свекровь усмехнулась:
— А что тут решать? Ты жена. У жены задача — поддерживать мужа.
Я посмотрела на неё прямо.
— Я жена Игоря. Но квартира — моя. И в мой дом нельзя заселять людей без моего согласия.
Светлана Петровна резко выпрямилась, глаза сузились.
— О, вот оно как… “моя”. Значит, Игорь тут никто?
Игорь вскочил:
— Мам, хватит. Алёна, давай без этих… формальностей. Мы же семья.
— Семья — это когда учитывают друг друга, — сказала я. — А не когда ставят перед фактом.
Тогда Светлана Петровна сказала фразу, после которой мне захотелось открыть окна и проветрить квартиру от её присутствия:
— Вон оно что… бабушка тебе оставила, значит ты тут хозяйка. А как Игорь вкладывался? Как он “строил” этот дом? Ты думаешь, без него ты бы так жила?
Я сжала кулаки, но голос не дрогнул:
— Ремонт я делала на свои деньги. По выходным. По вечерам. Игорь помогал… словами. И я благодарна. Но это не даёт права распоряжаться моим домом, как общежитием.
Игорь покраснел.
— Ты перегибаешь.
— Нет, — сказала я. — Я наконец выпрямляюсь.
ЭТАП 5. РЕШЕНИЕ: КОГДА ТЫ ПЕРЕСТАЁШЬ БОЯТЬСЯ БЫТЬ “НЕУДОБНОЙ”
В тот же день я поехала к юристу. Не потому что хотела войны, а потому что хотела ясности.
Юрист, спокойный мужчина в очках, выслушал меня и сказал:
— Если квартира оформлена на вас, то вселение третьих лиц возможно только с вашего согласия. Даже если это родственники мужа.
— А если они приедут и начнут жить? — спросила я.
— Вы можете не впустить. И это будет законно. Главное — не подписывать никаких “временных регистраций”, “договоров” и прочего под давлением.
Я вышла из офиса и почувствовала облегчение. Не радость — опору под ногами. Закон внезапно стал моим союзником.
Вечером я сказала Игорю:
— Я не против помогать. Но только так: гости — максимум на три ночи. Дальше — гостиница или съёмное жильё. И никаких регистраций. Если тебе нужно помочь им с деньгами на аренду — обсуждаем. Но жить они здесь не будут.
Игорь посмотрел на меня так, будто я объявила войну.
— Мама тебя не простит.
— А я не обязана жить ради её прощения, — ответила я.
Светлана Петровна, услышав, взорвалась:
— Да ты… да ты просто жадная! Московская! Думаешь, самая умная!
Я молча встала, открыла дверь гостевой комнаты и сказала:
— Светлана Петровна, ваша неделя закончилась. Завтра Игорь отвезёт вас на вокзал. Или вы можете вызвать такси.
Свекровь задохнулась от возмущения.
— Игорь! Ты слышишь?! Она меня выгоняет!
Игорь метался взглядом между нами. И я впервые увидела, как ему страшно выбирать.
— Алёна… — начал он.
— Игорь, — перебила я, — выбор простой. Либо у нас семья, где мы решаем вместе. Либо у тебя семья с мамой, где решают за меня. Третьего нет.
Он молчал долго. Потом тихо сказал:
— Мам… давай правда… домой.
Светлана Петровна смотрела на него, будто он предал её. Потом резко схватила сумку:
— Запомни, сынок. Ты ещё пожалеешь. С такой женой ты останешься один!
Она ушла, хлопнув дверью так, что дрогнули цветы на подоконнике.
Игорь стоял в прихожей, бледный.
— Ты довольна? — спросил он.
Я посмотрела на него устало.
— Нет. Я просто не хочу просыпаться однажды и обнаружить, что в моей квартире живут чужие люди, а я уже “привыкла”.
ЭПИЛОГ. ДВЕРЬ: КОГДА ПРИХОДИТ ПРОВЕРКА НА ПРОЧНОСТЬ
Прошла неделя. Было тихо. Слишком тихо — как перед грозой.
Вечером я пришла домой, поставила чайник и только сняла пальто, как раздался звонок в дверь.
Я открыла — и увидела Игоря. А рядом с ним — молодого мужчину с чемоданом и женщину с огромной сумкой. За их спинами топталась ещё одна фигура — парень помладше, с рюкзаком.
Игорь виновато улыбнулся, будто надеялся проскочить на “ну раз уж приехали”.
— Алён… это Серёжа с Леной. И Димка. Они… уже в Москве. На пару дней. Мам… ну, ты понимаешь…
Я почувствовала, как внутри поднимается знакомый холод. Не паника — ясность.
Я даже не отступила в сторону.
— В Москву их позвали вы, а не я! Так что кровати им ищите сами, — огрызнулась я, даже не приглашая пройти.
