Этап 1. «Ольга сбежала… а я чем хуже?»
— Она… сбежала?.. — Людмила Ивановна опёрлась о стол так, будто у неё подкосились ноги. — Даже мне ничего не сказала?!
— Сказала, — спокойно ответила Кристина. — «Я просто уехала». Ты же сама говорила, что ей «надо голову проветрить». Вот и проветрила. С мужем и детьми. Дальше от вас.
Свекровь сузила глаза.
— Это ты её настроила. Всё ты! Девки сейчас пошли неблагодарные… Я для вас, между прочим, жизнь положила!
Кристина молчала. Очень хотелось напомнить, как именно эта «жизнь» выглядела: бесконечные упрёки, как Ольга «не так» кормит детей, «не так» убирает, «не тех» подруг приглашает. И, конечно, те юбилеи, которые Ольга устраивала за свой счёт — пока копила на собственное жильё и в результате купила его… в другом городе.
— Так, — Людмила Ивановна тряхнула головой, словно отгоняя лишние мысли. — Ладно. Ольга — предательница, но у меня есть вы. Мы всё равно сделаем юбилей здесь. Родственники уже настроены.
Она потянулась к лежащим на столе ключам и привычно бросила взгляд на замочную скважину. И только тогда заметила, что замок другой.
— Это что ещё такое? — голос её стал холодным. — Почему замок поменяли?
Кристина сделала глоток чая.
— Потому что это моя квартира. И я не хочу, чтобы в неё входили без звонка.
— Ты на что намекаешь? — свекровь вспыхнула. — Я, между прочим, мать твоего мужа! И имею право прийти в дом сына, когда сочту нужным.
— В дом сына — да. В мою квартиру — нет, — Кристина подняла глаза. — Ты ведь сама только что напомнила, что квартира — моя.
Людмила Ивановна замялась. Вчера, припирая невестку к стенке, это было удобным аргументом. Сегодня — обернулось против неё.
— Не придирайся к словам, девочка. Я старше, мне виднее. Ладно, хватит пустых разговоров. Переходим к делу.
Она снова развернула свой список.
Этап 2. «Контрольный список» и первая граница
— Значит так, — бодро начала она. — Ты закупаешь продукты по этому списку. Я с утра приду, помою, почищу, приготовим всё вместе. Скатерть, салфетки, свечи — это на тебе. Музыка, шарики — Максим обещал.
Кристина внимательно посмотрела на «контрольный список»: икра, семга, несколько видов мяса, фрукты, сладости, торты, алкоголь.
— Людмила Ивановна, — медленно проговорила она, — весь этот список стоит как минимум двадцать пять тысяч. У нас сейчас таких денег нет.
— Ничего страшного, — отмахнулась свекровь. — Зарплату получишь — отдашь. А то ты всё болеешь да болеешь…
— Меня только что выписали из больницы, — напомнила Кристина. — И я ещё на больничном. Зарплаты пока не будет.
— Ну так займёшь у подружек! — Людмила Ивановна поднялась, словно вопрос уже решён. — Не позорь меня перед родственниками. Ты ведь хотела в семью — вот и будь доброй, докажи, что не зря тебя наш Максим выбрал.
Кристина почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло. Словно невидимый предохранитель наконец перегорел.
— Юбилей? — она медленно встала со стула. — Да я скорее продам эту квартиру и уеду, чем буду кормить твоих бездельников, Людмила Ивановна.
Свекровь побледнела.
— Что ты сказала?
— То, что слышала, — спокойно повторила Кристина. — Это мой дом, мои стены и мой холодильник. Я не обязана устраивать банкет на двадцать человек только потому, что вы так решили.
— Да как ты смеешь! — взвилась Людмила Ивановна. — Я тебя поднимала на ноги, когда ты рожала! Я супы приносила, пока ты в больнице валялась! А ты…
— Тот суп был просроченный, — тихо заметила Кристина. — И ты устроила скандал медсёстрам, что тебя не пустили в палату с банками. Не переписывай историю, пожалуйста.
Свекровь заметно растерялась. Тон Кристины был не крикливым, а спокойным — оттого ещё более страшным.
— Послушай, девочка, — попыталась она сменить тактику. — Я же не себе прошу. Это важный день для всей семьи. Я всю жизнь пахала, чтобы детям было хорошо…
— А теперь хотите, чтобы за ваш праздник заплатила я, — закончила за неё Кристина. — Нет, Людмила Ивановна. Так не будет.
Этап 3. Максим между двух огней
Вечером Максим появился, когда конфликт уже повис в воздухе густым, как дым, облаком.
Людмила Ивановна сидела на кухне, притворно трясясь от «обиды», Кристина — у окна, с документами на столе.
— Ну и что тут у вас? — спросил он, чувствуя, что попал в эпицентр грозы.
— Спроси у своей жены! — вскинулась мать. — Она отказалась праздновать мой юбилей! Выгоняет меня из дома! Угрожает… квартирой!
Максим нахмурился и перевёл взгляд на Кристину:
— Это правда?
— Частично, — ответила она. — Я действительно отказалась оплачивать банкет и кормить всю вашу родню. Юбилей — ваша общая идея, вы и занимайтесь организацией, а не перекладывайте всё на меня.
— Крис, ну это же мама, — Максим сел рядом. — Она столько для нас сделала…
Кристина придвинула к нему документы.
— А это, Максим, то, что сделала для нас я. Договор купли-продажи квартиры. Выписка из Росреестра. Кредитный договор, который я закрывала одна до нашей свадьбы. Видишь фамилию?
Он скользнул взглядом по строкам. Фамилия значилась её. Только её.
— Я не прошу тебя выбирать между мной и мамой, — тихо сказала Кристина. — Я прошу уважать границы. Я не против поздравить твою маму, собрать близких, испечь торт. Но финансировать банкет на весь её родственный клан — не могу и не хочу.
Максим нахмурился. Мысли в голове путались. С одной стороны, мама с детства учила: «Семья должна держаться вместе». С другой — мать действительно любила жить за чужой счёт.
— Но люди уже настроены… — неуверенно произнёс он. — Мама всем сказала, что юбилей у нас.
— Пусть мама всем и объяснит, что планы изменились, — спокойно ответила Кристина. — И, кстати, замок я поменяла, потому что не хочу больше сюрпризов в шесть утра.
— То есть ты запрещаешь маме приходить? — вспыхнул Максим.
— Я запрещаю приходить без звонка и владеть моей жизнью, — уточнила она. — Если вы хотите устроить юбилей — снимите кафе, разделите расходы между родственниками. Я могу принести салат и торт, но не больше.
Людмила Ивановна вскинулась:
— Не стыдно тебе? Он твой муж! Он обязан думать о матери!
— А он — взрослый человек, — Кристина посмотрела на Максима. — И сам решит, сколько он готов платить за чужие праздники.
Этап 4. Срыв всеобщих ожиданий
На следующий день телефон Кристины не умолкал.
Сначала звонила сама Людмила Ивановна — по десять раз, сбрасывая после первого гудка. Потом посыпались звонки от тёток и двоюродных братьев:
— Что случилось?
— Людмила говорит, ты всё отменяешь.
— Ты же не испортишь человеку юбилей?
Кристина вздохнула, открыла семейный чат в мессенджере и написала:
«Друзья, здравствуйте. В связи с моим состоянием здоровья и финансовыми трудностями банкет у нас дома не состоится. Поздравить Людмилу Ивановну можно в любом другом формате. Я не смогу оплатить стол на двадцать человек и организовать праздник. Надеюсь на понимание».
Через секунду чат взорвался сообщениями.
— «Как же так?»
— «Мы уже подарки купили!»
— «Кристина, ты эгоистка».
Но среди десятков возмущённых сообщений неожиданно появилась одна фраза от двоюродной сестры Максима, Тани:
«Я Кристину понимаю. Мы каждый год скидываемся на чьи-то дни рождения. Может, и в этот раз сделаем так же? Кто сколько может».
На минуту в чате воцарилась тишина. Затем осторожно написала ещё одна родственница:
«Поддерживаю. У каждой семьи свои расходы».
И только Людмила Ивановна не унималась:
«Позор! Мужик в доме есть, а жена ему мозги промывает. Не так я сына воспитывала!»
Кристина положила телефон и почувствовала… облегчение. Хорошо, пусть считают её эгоисткой. Она впервые выбирала себя.
Этап 5. Юбилей по-новому и последний козырь
За два дня до юбилея Максим пришёл домой хмурый.
— Мама в истерике, — сообщил он. — Говорит, что ты разрушила семью. Но тётки скинулись, сняли кафе на три часа. От меня ждут, что я оплачу половину.
— Ты готов? — спросила Кристина.
Он помолчал.
— Честно? Нет. У нас кредит за холодильник, твои лекарства, садик. Но мама давит… говорит, что это «святое».
— Святое — здоровье и спокойная голова, — заметила Кристина. — Я не запрещаю тебе скинуться, если хочешь. Просто знай: из семейного бюджета на это денег не будет. Своими — распоряжайся сам.
Максим сел на край дивана.
— Крис… а если бы квартира была моя? Ты бы позволила маме праздновать здесь?
— Если бы квартира была наша, и я заранее знала, что ты хочешь устроить тут банкет, мы бы обсудили. Но сейчас я юридически одна тащу жильё, коммуналку и последствия твоих решений. Понимаешь?
Он кивнул. Впервые за долгое время — по-настоящему понял.
— Мама ещё сказала, что раз квартира твоя, ты в любой момент можешь нас выгнать, — пробормотал он.
— Я не собираюсь никого выгонять, — спокойно ответила Кристина. — Но… да, если границ не будет, я могу решить, что спокойнее будет продать эту квартиру и переехать. В город поменьше. Где нет бесконечных юбилеев и чужих требований.
— Ты серьёзно об этом думаешь?
— После вчерашнего — да.
Максим уткнулся ладонями в лицо. Это впервые прозвучало так открыто и чётко, что испугало его больше маминых истерик.
Юбилей в итоге прошёл в небольшом кафе у метро. Людмила Ивановна, правда, всем жаловалась, что «невестка отказалась пустить людей в дом», но внимательные родственники видели: Кристина пришла ненадолго, поздравила, подарила хороший шарф и конверт с сертификатом в санаторий — «на обследование». Не кричала, не оправдывалась. Просто была вежлива и далёка.
А потом, пока гости ели салаты и слушали воспоминания именинницы о тяжёлой молодости, Кристина тихо ушла домой.
Максим вернулся за полночь — трезвый и задумчивый.
— Крис, — сказал он, стоя в дверях, — я сегодня впервые услышал, как мама говорит обо мне без тебя. Она обсуждала с тётками, как «вытащить» из меня деньги на ремонт её кухни. Говорила, что если ты продашь квартиру, мы обязательно переедем к ней. «Куда он денется? Это же сын».
Он сел рядом на кровать.
— Я не хочу так жить. Не хочу вечных долгов и манипуляций. Давай… давай подумаем о вариантах.
— О каких?
— Снять ей комнату поближе к нам, но отдельно. Помогать по мере сил, но не жить в режиме её команд. И… я готов, чтобы ты оформила брачный договор, если так будет спокойнее. Чтобы мама даже думать не смела, что может распоряжаться твоей квартирой.
Кристина долго молчала. Потом улыбнулась:
— Вариантов вообще-то больше.
Этап 6. План «И снова здравствуй, моя жизнь»
Через неделю они сидели в кабинете у знакомого юриста.
— Итак, — мужчина пролистал бумаги. — Вы хотите оформить брачный договор с закреплением права собственности на квартиру за Кристиной. В случае развода Максим в течение трёх месяцев обязуется съехать и не претендовать на долю. Всё верно?
Максим кивнул. Кристина тоже.
— Понимаете, что этим вы отсекаете любые претензии родственников мужа? — уточнил юрист. — Мама, братья, кто угодно — юридически не имеют к квартире никакого отношения.
— В этом и смысл, — ответила Кристина.
Подписывая бумаги, Максим чувствовал себя странно. С одной стороны — будто лишается чего-то важного. С другой — понимал: это честно. Он не вложил в эту квартиру ни копейки. А живёт тут уже третий год.
— Я так и скажу маме, — сказал он Кристине после. — Что это я сам попросил. Потому что устал быть «мальчиком, которому всё должны».
— Скажи как хочешь, — улыбнулась она. — Главное, чтобы ты сам в это верил.
Параллельно Кристина сделала ещё один шаг — записалась в санаторий на две недели, потратив небольшие накопления и часть больничных.
— Ты серьёзно меня одну оставишь? — удивился Максим.
— Я серьёзно хочу жить, а не выживать, — ответила она. — Ты справишься. Пельмени варить умеешь.
Людмила Ивановна, узнав о санатории, устроила спектакль.
— Значит, на мой юбилей денег нет, а на свои санатории — есть! — кричала она в трубку. — Ты эгоистка! Максим, я требую, чтобы ты запретил ей ездить!
— Мама, — устало сказал он, — она не собака, чтобы я ей что-то запрещал. И вообще, это её деньги.
— А ты?! Ты же мой сын!
— А я устал быть твоим кошельком.
Он отключил звонок и впервые в жизни не перезвонил.
Эпилог. Через год
Через год дождь за окном стучал уже по стеклу другого окна. Не в серой многоэтажке на окраине, а в аккуратном доме в подмосковном посёлке, где Кристина с Максимом сняли небольшую, но уютную двушку с видом на лес.
Квартиру Кристина не продала — сдаёт её хорошей семье. Деньги идут на ипотеку за новый дом, оформленный уже на двоих. После санатория она окончательно восстановилась, сменив работу на более спокойную — удалённую, но с достойной зарплатой.
Людмила Ивановна живёт отдельно — в своей двушке в соседнем районе. Раз в неделю они с Максимом заезжают к ней с продуктами. Иногда она ворчит, иногда пытается вспоминать прошлые обиды, но каждый раз, бросая взгляд на брачный договор, аккуратно лежащий в её столе вместе с квитанциями, быстро меняет тему.
— Ну что, как там на новой работе, Кристиночка? — спрашивает она теперь гораздо мягче.
— Хорошо, Людмила Ивановна, — отвечает Кристина. — Особенно нравится, что у меня есть выходные.
Иногда свекровь, вспоминая свой юбилей, всё ещё вздыхает:
— Эх, не так я его представляла…
Кристина в такие моменты улыбается:
— Зато вы его провели с теми, кто был готов разделить не только ваш стол, но и ваши расходы. Это честнее, правда?
Максим после тех событий заметно повзрослел. Он сам предложил завести «семейный бюджет» и «личный». Чётко следит за расходами и впервые за много лет перешёл на «нет» даже собственной матери.
И только иногда, когда Кристина, устроившись вечером с книгой, слышит за окном дождь, она вспоминает ту кухню, мокрый плед и список на двадцать человек.
И каждый раз с тихим удовлетворением думает:
«Хорошо, что тогда я выбрала себя. Иначе до сих пор бегала бы с кастрюлями между столами, доказывая, что достоинство дешевле чужих салатов».
Теперь она не доказывает. Теперь она просто живёт — в доме, где нет невидимого долга, но есть главное: уважение, границы и человек рядом, который наконец понял, что семья — это не те, кто сидит за твоим столом, а те, кто сам готов его накрыть вместе с тобой.
