Боль возвращалась волнами. Сначала тупая, далёкая, как будто не её. Потом резкая, пробирающая до костей. Мэри застонала и попыталась пошевелиться. Тело не слушалось. Ресницы были покрыты инеем, губы онемели, дыхание выходило облачками пара. Ей казалось, что она всё ещё спит. Но резкий порыв ледяного ветра ударил в лицо и заставил её вздрогнуть.
Она открыла глаза.
Сначала — только белизна. Сплошная, слепящая. Потом тёмные силуэты деревьев. И… тень. Кто-то двигался рядом.
Сердце глухо ударило в груди.
— Кто здесь?.. — попыталась прошептать она, но голос сорвался на хрип.
Тень приблизилась. Снег под тяжёлыми шагами тихо хрустел. Перед ней стоял огромный силуэт. Не человек. Это было ясно сразу. Высокая холка, массивное тело, густая шерсть, покрытая снегом… И жёлтые глаза.
Волк.
Ужас прошил её мгновенно. Она попыталась закричать, но силы не было. Только слабый звук вырвался из груди. В голове пронеслось одно: «Вот так я и умру. Здесь. В снегу. Не увидев своего малыша…»
Волк стоял неподвижно. Он не рычал. Не скалил клыки. Он смотрел внимательно, будто… изучал её.
Мэри почувствовала, как по её щеке течёт слеза, замерзая почти сразу.
— Только… не трогай ребёнка… — прошептала она, сама не понимая, почему говорит это зверю.
Живот снова свело болью. Резко. Так, что она вскрикнула. Это были уже не просто спазмы — это были схватки.
Она начала рожать.
И именно в этот момент волк сделал шаг ближе.
Она закрыла глаза, ожидая удара, укуса, финала. Но вместо боли почувствовала… тепло.
Что-то тёплое и тяжёлое легло рядом с её боком. Волк лёг возле неё, прижавшись своей шерстью к её ледяному телу. Горячее дыхание коснулось её руки. Он был живым обогревателем среди ледяной смерти.
Она не сразу осмелилась открыть глаза. Но когда открыла — увидела, что зверь действительно лежит вплотную к ней. Его тело защищало её от ветра. Он не нападал. Он грел.
Слёзы потекли сильнее.
— Ты… ты правда со мной? — всхлипнула она.
Волк медленно моргнул.
Мэри едва удерживалась в сознании. Схватки накатывали всё сильнее. Она понимала: здесь, в снегу, без помощи, без тепла — роды могут стать смертельными.
Волк вдруг поднялся и тихо зарычал, не зло — протяжно, глубоко, как будто звал.
Мэри уже почти ничего не различала. Мир плыл перед глазами. Ветер выл в ушах. И этот низкий, протяжный вой смешался с бурей.
Прошло ли пять минут, десять, полчаса — она не знала.
Но потом…
Сквозь шум метели пробился другой звук.
Не вой.
Гул мотора.
Едва уловимый, далёкий.
— Нет… мне кажется… — прошептала она.
Волк снова поднялся и завыл — громко, отчётливо.
И тогда она поняла.
Он звал помощь.
Последнее, что она увидела перед тем, как снова потерять сознание — силуэт фары, пробивающийся сквозь снег… и большую серую фигуру, стоящую посреди дороги, словно живой маяк среди метели.
Сознание возвращалось медленно, будто кто-то вытаскивал Мэри из ледяной воды на поверхность — рывками, через боль и тьму. Сначала она услышала голоса. Приглушённые. Взволнованные. Потом почувствовала тряску — её куда-то несли. Тепло. Слишком резкое после смертельного холода.
— Она жива! Жива, я говорю!
— Осторожнее, живот… Она рожает!
Эти слова ударили по ней, как ток. Рожает. Да. Именно поэтому так нестерпимо больно. Схватка накрыла её полностью, и Мэри застонала.
— Дыши, девочка, слышишь? Только дыши… Мы с тобой, — голос был взрослый, грубоватый, но в нём слышалась тревога.
Она приоткрыла глаза. Над ней склонился мужчина лет пятидесяти. Лицо обветренное, с густыми сединой. Он был в тёплой куртке, весь в снегу, будто только что вышел из самой гущи метели.
— Где… где я? — прошептала она.
— В машине. Мы почти выбрались на трассу. Скорую уже вызвали, — ответил он и осторожно накрыл её одеялом.
Она попыталась приподнять голову, и тогда её взгляд метнулся к заднему стеклу.
— А… а он?.. — пересохшими губами выдохнула она.
— Кто?
— Волк…
Мужчина резко посмотрел назад, потом снова на неё.
— Ты его видела? — тихо спросил он.
— Он… он грел меня… Он звал вас… — она снова заплакала, не от боли, а от переполненных чувств.
Мужчина молчал несколько секунд, потом хрипло выдохнул:
— Ты не поверишь… Мы ехали, а он стоял прямо посреди дороги. Не убегал. Не рычал. Просто смотрел. Как будто… показывал дорогу.
Её сердце сжалось.
— Он спас нас… — прошептала она. — И меня. И ребёнка.
Машину тряхнуло сильнее — они вырвались на очищенный участок дороги. Скорая уже мчалась навстречу. Когда фары «реанимации» прорезали бурю, Мэри не сдержала рыданий. Она поняла: она выжила.
Но схватки становились всё чаще.
— Она не дотянет до больницы! — резко сказал водитель скорой. — Роды начинаются прямо сейчас!
Её переложили на носилки. Врач — молодая женщина с усталым, но сосредоточенным взглядом — сжала её ладонь.
— Мэри, смотри на меня. Ты сильная. Твой ребёнок тоже. Мы справимся.
— Я боюсь… — прошептала Мэри. — Я так боюсь не успеть…
— Ты уже успела, слышишь? Ты жива. Ты не одна.
Машина рванула вперёд. Металлический вой сирены разорвал ночную тишину.
Каждая схватка была испытанием. Боль сдавливала её изнутри, казалось, тело разрывается на части. Она кричала, рыдала, просила остановить эту муку, но секунды шли.
И вдруг — резкий толчок.
— Всё! Уже видно головку! — вскрикнула врач.
— Нет… не здесь… — сквозь слёзы простонала Мэри.
— Здесь и сейчас, милая. Он решил идти в этот мир прямо сейчас!
Мэри закричала так, как никогда в жизни не кричала. Не от боли — от страха, от напряжения, от желания, чтобы её ребёнок жил.
— Тужься! Сейчас! Давай, ещё! Сильнее!
И вдруг — тёплое, резкое облегчение. Голос. Слабый, но живой.
Плач.
Громкий, отчётливый, настоящий.
— Он жив… — прошептала Мэри, оседая без сил.
— Мальчик. У вас мальчик, — улыбнулась врач, и в её глазах блеснули слёзы. — Крепкий. Боец.
Мэри не заплакала — у неё уже не осталось слёз. Она только тяжело дышала, прижимая к груди крохотное, тёплое тело.
— Ты пришёл… ты всё-таки пришёл… — шептала она сыну.
Когда машину остановили у приёмного покоя, мужчина-водитель скорой вдруг замер возле двери.
— Он всё ещё там…
— Кто? — спросила врач.
— Волк. Он стоит на обочине. Смотрит.
Мэри попросила:
— Пожалуйста… откройте дверь… я хочу увидеть…
На секунду дверь распахнули. В свете фар она увидела его. Большой. Серый. Спокойный. Он смотрел прямо на неё. Долго.
— Спасибо тебе… — прошептала она.
И волк медленно развернулся и исчез в метели.
Первые часы после родов прошли для Мэри, словно в тумане. Белые стены палаты, тихое пиканье аппаратов, запах лекарств и тёплое, едва слышное дыхание сына рядом. Она боялась даже дотронуться до него — такого маленького, хрупкого, появившегося на свет не в стерильном родзале, а в реве метели, между жизнью и смертью.
— Вы настоящая героиня, — тихо сказала медсестра, поправляя одеяло. — Таких случаев я за двадцать лет не видела.
Мэри слабо улыбнулась.
— Это не я… — прошептала она. — Это он…
— Кто? Ваш муж?
Мэри отвела глаза.
— Нет… тот, кто был со мной в лесу.
Официально в её карте записали: «Экстренные роды, переохлаждение, потеря сознания». Ни слова о волке. Никто не хотел в это верить. Кроме того водителя скорой. И ещё одного человека… который появился на следующий день.
Он пришёл без предупреждения. Высокий, широкоплечий, с пронзительно-серыми глазами. В руках — цветы и детская шапочка.
— Мэри, можно? — голос был хриплый, сдержанный.
Она подняла взгляд… и сердце ухнуло куда-то вниз.
— Алексей?..
Это было имя человека, которого она похоронила три года назад.
Отец её ребёнка.
Они любили друг друга безумно. Он работал лесником, жил горами, тайгой, уходил в рейды на недели. В тот день, когда они собирались пожениться, его группа пропала в горах. Потом нашли лишь сгоревшую технику. Тела — нет. Его признали погибшим.
Мэри тогда не выдержала. Она уехала в другой город, скрыла беременность, решила, что справится одна.
А теперь он стоял перед ней. Живой.
— Это невозможно… — прошептала она. — Я же была на твоих похоронах…
— Гроб был пустой, — спокойно ответил он. — Я выжил. Меня вынесло из лавины. Долго лечился. Память пропала на месяцы. А когда очнулся — узнал, что меня уже похоронили.
Слёзы катились по её щекам.
— Почему ты не искал меня?..
— Искал. Но ты исчезла. А потом… я увидел твое имя в сводке: «Беременная женщина пропала в лесу во время метели». И я поехал.
Она судорожно вдохнула.
— Так это ты… был в машине?..
Он медленно кивнул.
— Но не сразу. Сначала… был он.
По коже пробежали мурашки.
— Ты видел его?
— Да. И знаю его, — ответил Алексей и посмотрел в окно. — Это старый волк. Его в этих местах знают все лесники. Его называют Серым Хранителем. Он никогда не нападает на людей. Он появляется только там, где кто-то стоит на грани.
Мэри зарыдала, уже не скрываясь.
— Это был ты… — прошептала она. — И он… вы оба меня спасли…
Алексей подошёл ближе. Он впервые посмотрел на ребёнка.
— Можно? — спросил он почти шёпотом.
Она кивнула.
Он взял сына на руки. Его огромные ладони дрожали.
— Здравствуй, боец… — выдохнул он. — Я опоздал почти на всё… но не на это.
Мэри смотрела на них и не верила, что это не сон.
Через неделю она стояла у окна в больничном коридоре. Снег уже таял. Метель осталась позади, как кошмар.
— Ты поедешь со мной? — тихо спросил Алексей, держа ребёнка.
— Куда?
— Домой. В лес. Но теперь ты туда вернёшься не одна.
Она долго молчала. Потом улыбнулась сквозь слёзы.
— Я больше не боюсь, — сказала она. — После той ночи я поняла — я не одна даже в самой страшной тьме.
В тот же вечер, когда они выехали из города, на краю дороги стоял волк. Он больше не подходил близко. Просто смотрел.
— Это прощание? — прошептала Мэри.
Алексей кивнул.
Машина тронулась. Волк медленно ушёл в лес.
Иногда самые большие чудеса приходят не в светлых залах, а в чёрной метели. И иногда тебя спасает тот, кого ты совсем не ждёшь.
