День отца должен был быть тихим и тёплым. Обычный семейный праздник — шашлык во дворе, дети бегают с воздушными шарами, взрослые спорят о погоде и политике. Моя четырёхлетняя дочь Лиза сидела у меня на коленях, перебирая вилкой салат и время от времени спрашивая, когда будет торт. Муж, Олег, смеялся вместе с братом, а свёкор разливал сок по стаканам.
Маргарет — моя свекровь — была необычно молчалива. Я заметила это сразу. Она почти не ела, всё время смотрела на Лизу, будто пытаясь рассмотреть в ней что-то скрытое. Иногда её взгляд задерживался на мне, холодный, оценивающий. Я отводила глаза, списывая это на её вечное недовольство мной.
— Ну что, — сказал свёкор, поднимая бокал, — за отцов!
Именно в этот момент Маргарет резко встала. Стул с противным скрежетом отъехал назад. В её руках дрожали какие-то бумаги. Сердце у меня сжалось, будто я заранее знала — сейчас произойдёт что-то непоправимое.
— Я больше не могу молчать! — её голос был слишком громким для семейного стола. — Анна, ты лгала нам всем!
Разговоры стихли. Даже дети замерли.
— Ты изменяла моему сыну! — закричала она, размахивая бумагами. — Эта девочка… — она ткнула пальцем в сторону Лизы, — не его дочь!
Я почувствовала, как Лиза напряглась у меня на руках.
— Что вы несёте? — прошептала я, но голос не слушался.
— У меня есть доказательства! — Маргарет трясла листами так, будто они были приговором. — ДНК-тест! Я сама его сделала! Тайно! И он показал правду!
Олег вскочил.
— Мама, ты с ума сошла?!
— Нет! — её глаза блестели странным, почти торжествующим блеском. — Я знала, что с этой женщиной что-то не так с самого начала!
Лиза заплакала. Я прижала её к себе, чувствуя, как подкашиваются ноги. В голове шумело. Я смотрела на бумаги, будто они могли взорваться.
И тогда я заметила свою маму.
Она сидела спокойно. Слишком спокойно. На её лице появилась лёгкая, почти незаметная улыбка. Не злорадная — уверенная. Она медленно вытерла губы салфеткой и поднялась из-за стола.
Маргарет ещё кричала, но внезапно замолчала, когда моя мама посмотрела ей прямо в глаза.
— Маргарет, ты… — произнесла она тихо.
И в этот момент лицо свекрови стало белее скатерти.
— Маргарет, ты… — мама сделала паузу, и в этой паузе было больше силы, чем во всех криках свекрови, — …совершила очень серьёзную ошибку.
Маргарет нервно усмехнулась, но я заметила, как дрогнула её рука с бумагами.
— Ошибку? — почти истерично переспросила она. — У меня официальные результаты! Лаборатория! Печати! Проценты! Вы думаете, это всё выдумка?
Мама подошла ближе к столу и спокойно посмотрела на листы.
— Можно? — спросила она, не дожидаясь ответа, и аккуратно взяла бумаги из рук Маргарет.
Олег стоял, как вкопанный. Он переводил взгляд то на меня, то на мать, то на бабушку своей дочери, которая всхлипывала у меня на плече.
— Анна… — наконец выдохнул он. — Скажи что-нибудь. Пожалуйста.
Я открыла рот, но слова застряли в горле. В голове вспыхивали обрывки воспоминаний: роддом, бессонные ночи, первая температура, первые шаги Лизы. Всё это вдруг пытались перечеркнуть какими-то цифрами.
— Эти анализы ничего не доказывают, — сказала мама ровно. — Потому что они сделаны с нарушениями.
— Какими ещё нарушениями?! — взвизгнула Маргарет. — Я всё сделала правильно!
— Нет, — мама подняла глаза. — Ты взяла биоматериал не у того человека.
В воздухе повисла тишина.
— Что значит «не у того»? — свёкор нахмурился.
Маргарет побледнела ещё сильнее.
— Я… — она запнулась. — Я взяла щётку для волос Лизы.
— Именно, — кивнула мама. — А теперь вспомни: сколько раз Лиза оставалась у тебя ночевать?
Маргарет молчала.
— И сколько раз вместе с ней там была… твоя внучка от дочери? — мама сделала акцент на последнем слове.
Я резко подняла голову.
— Какая внучка?.. — прошептала я.
Олег медленно сел обратно на стул.
— Мама… — сказал он глухо. — Ты что, сравнивала ДНК Лизы… с моей племянницей?
Маргарет вскрикнула:
— Это неважно! Они всё равно не похожи! Эта девочка вообще не в нашу породу!
— А вот это уже неправда, — вмешался свёкор. — Лиза — копия моего отца.
Маргарет сорвалась:
— Я просто хотела знать правду!
Мама посмотрела на неё пристально.
— Нет, Маргарет. Ты хотела подтверждение своим подозрениям. И была готова разрушить семью ради этого.
Лиза всхлипнула и прижалась ко мне сильнее. Я почувствовала, как внутри меня поднимается не страх — гнев.
— Вы сделали тест за моей спиной, — сказала я наконец. — Без моего согласия. Над моим ребёнком.
Маргарет впервые отвела взгляд.
— Но… результаты же… — пробормотала она.
Мама аккуратно сложила бумаги.
— Настоящая правда, Маргарет, ещё впереди. И она тебе не понравится.
Мама положила бумаги обратно на стол, как кладут что-то уже ненужное, отжившее своё. В этот момент я вдруг поняла: всё самое страшное уже произошло. Скандал случился, слова были сказаны, и вернуть прежнюю семью уже невозможно.
— Настоящую ДНК-экспертизу, — спокойно сказала мама, — мы сделали ещё четыре года назад.
Маргарет резко подняла голову.
— Что?..
Олег повернулся ко мне так медленно, будто боялся услышать ответ.
— Анна?..
Я глубоко вдохнула. Внутри было пусто и одновременно удивительно спокойно.
— Когда я была беременна, — начала я, — ты сам помнишь, как Маргарет постоянно намекала, что «сроки не сходятся», что «слишком рано». Мне было страшно. Не потому что я изменяла. А потому что я знала — если хоть тень сомнения останется, она будет травить и тебя, и ребёнка всю жизнь.
Олег закрыл лицо ладонями.
— Мы сделали тест сразу после рождения Лизы, — продолжила я. — Официально. В клинике. С твоего согласия, просто ты тогда был в таком состоянии, что потом этого не помнил.
Он поднял на меня глаза, полные боли.
— Она моя?
Я осторожно улыбнулась и кивнула.
— На 99,999%.
Свёкор шумно выдохнул. Кто-то за столом перекрестился. Лиза перестала плакать, словно почувствовав, что буря стихает.
Маргарет сидела, сгорбившись. Бумаги выпали у неё из рук.
— Я… я просто хотела защитить сына… — прошептала она.
— Нет, — твёрдо сказал Олег, вставая. — Ты хотела контролировать. Ты унизила мою жену. Ты напугала мою дочь. В День отца.
Он подошёл ко мне, обнял Лизу и меня одновременно.
— И знаешь, что самое страшное? — добавил он. — Даже если бы она не была моей по крови, она всё равно была бы моей дочерью.
Маргарет заплакала. Не громко. По-настоящему. Но никто не бросился её утешать.
Мама надела пальто.
— Правда всегда всплывает, — сказала она тихо. — Но иногда она топит тех, кто слишком рьяно пытался ею ударить.
Мы ушли раньше остальных. По дороге домой Лиза уснула у меня на руках, сжимая мой палец.
— Прости, — прошептал Олег.
— Главное, — ответила я, — чтобы это больше никогда не повторилось.
С того дня Маргарет стала тише. Смирнее. Но доверие — вещь хрупкая. Его нельзя восстановить тестами.
Только поступками.
