Этап 1. Сделка с санитаркой
— Если сделаешь всё, как я скажу, получишь столько, что больше никогда не будешь работать… — голос Элины прозвучал тихо, но твёрдо.
Санитарка замерла на пороге. Молодая женщина в бледно-зелёном халате, с усталым лицом и синими кругами под глазами. Лет двадцать восемь, не больше. На бейджике — Марина К.
— Элина Сергеевна… — Марина заморгала, явно растерявшись. — Вам… вам плохо? Мне врача позвать?
— Мне плохо давно, — хрипло усмехнулась Элина. — Сейчас мне, как ни странно, очень ясно. Подойди.
Марина подошла ближе, запах хлорки и дешёвого крема для рук смешался с запахом лекарств.
— Сядь, — приказала Элина. — И слушай внимательно.
Марина послушно опустилась на край стула. В её глазах смешались страх, сострадание и недоверие.
— У тебя дети есть? — спросила Элина внезапно.
— Сын, четыре года, — осторожно ответила та. — Олег.
— Муж?
Марина опустила глаза:
— Развелись. Алименты… как получится.
— То есть деньги тебе нужны всегда, — подытожила Элина. — Особенно если учитывать вашу зарплату.
Марина горько усмехнулась:
— Зарплата у нас — это отдельный диагноз.
— Тогда слушай, — Элина закрыла глаза, собираясь с силами. — В тумбочке, в нижнем ящике, лежит чёрный кожаный блокнот. Достань.
Марина, ещё колеблясь, открыла ящик. Там, среди аккуратно сложенных платков и кремов, действительно лежал блокнот.
— Открой последнюю страницу. Там номер телефона. И имя.
Марина прочитала вслух:
— «Илья Викторович. Личный адвокат».
— Сегодня ночью, после смены, ты выйдешь в ординаторскую и позвонишь ему, — медленно произнесла Элина. — Скажешь, что со мной срочно нужно увидеться. Лично. И что ждать можно максимум сутки.
— Но… к вам же никого не пускают без разрешения, — прошептала Марина. — Тем более ночью.
— Это уже твоя задача, — жестко сказала Элина. — Ты тут работаешь, ты знаешь, кто когда дежурит. Убедишь, попросишь, соврёшь — неважно. Главное — он должен войти сюда так, чтобы Павел об этом не узнал.
Марина помолчала:
— А если… если у меня не получится?
Элина посмотрела на неё долгим, внимательным взглядом.
— Тогда всё, что у меня есть, достанется человеку, который только что радостно дождался моей смерти, — произнесла она. — И ты продолжишь мыть полы за копейки. Выбор очень простой.
Марина сжала блокнот. В её жизни редко выпадали шансы хоть что-то изменить.
— Что вы хотите сделать? — тихо спросила она.
— Переписать всё, — едва слышно ответила Элина. — Дом. Акции. Деньги. Всё. Пока ещё могу держать ручку.
Марина шумно сглотнула:
— А мне… что вы…
— Если сделаешь всё, как я скажу, — повторила Элина, — ты получишь сумму, которой хватит, чтобы закрыть ипотеку, купить жильё и обеспечить сыну будущее.
Марина закрыла глаза. Перед ней на секунду всплыла картинка: её Олежка в нормальной комнате, не в углу съёмной однушки, новый стол, книги, хороший сад.
Она открыла глаза уже другой — решительной.
— Хорошо, — сказала она. — Я сделаю.
Этап 2. Адвокат, старый сейф и новые бумаги
Ночь в клинике всегда была особенной. Шум стихал, коридоры пустели, только редкое жужжание аппаратов и шаги дежурной медсестры нарушали тишину.
Марина стояла у окна ординаторской, сжимая телефон так, что побелели пальцы.
— Алло, — в трубке раздался спокойный мужской голос.
— Это… — она запнулась. — Меня зовут Марина. Я санитарка в клинике «Гелиос». Я от Элины Сергеевны.
На том конце сразу стало тише:
— С ней что-то?
— Врачи говорят… три дня, — выдохнула Марина. — Она просила вас срочно приехать. Сказала: «Лично. Максимум сутки».
Пауза.
— Через два часа буду у входа, — коротко ответил Илья Викторович. — Мою фамилию здесь знают. Поможете пройти к ней без мужа?
— Попробую.
В два часа ночи, когда даже самые тревожные родственники разошлись, к VIP-входу подъехала чёрная машина. Высокий мужчина в тёмном пальто быстрым шагом вошёл в здание.
— Доброй ночи, — кивнул он охране. — Я к Элине Сергеевне.
Охранник было открыл рот, но Марина в этот момент вышла из-за стойки с картой:
— Илья Викторович, да? Вас ждали, проходите. Главврач предупреждал.
Слово «главврач» сработало как пропуск. Через пару минут они уже стояли у палаты.
Элина была в сознании. Лицо — серое, губы сухие, но взгляд — ясный.
— Ты долго, — пробормотала она, когда он наклонился к ней.
— Элина, — адвокат сел ближе. — Мне сказали…
— Не трать время, — перебила она. — Подними из сейфа папку «Альфа».
— Сейф в кабинете? — уточнил он.
— В доме, — поправила она. — Но сначала — вот это.
Марина, по её сигналу, вынула из тумбочки ещё один конверт и передала адвокату.
— Здесь черновик нового завещания, — сказала Элина. — Я писала его в голове три дня, пока меня считали почти трупом. Оформишь. Сегодня.
Илья быстро пробежал глазами лист:
— Ты уверена? Тут… радикальные изменения.
— Я умираю, Илья, — спокойно ответила она. — Радикальней уже не будет.
Марина стояла у двери, стараясь не слушать, но отдельные фразы всё равно прорезали ночь:
— «Павлу — единовременная компенсация и всё. Без права претендовать на жилую собственность».
— «Основной пакет акций — в благотворительный фонд имени родителей».
— «Часть средств — на обучение молодых врачей».
— «Марине К. — квартира и денежный вклад».
— Элина, — адвокат поднял взгляд, — ты понимаешь, что Павел это так не оставит?
— Пусть попробует, — устало улыбнулась она. — Напишешь пункт: в случае оспаривания завещания Павел лишается и той части, что ему отписана. Хочет судиться — пусть остаётся вообще ни с чем.
Илья кивнул.
— Мне нужен нотариус, — продолжил он. — Ночью будет сложно.
— У тебя есть три дня, — напомнила Элина. — Максимум.
— У нас есть один, — вмешалась Марина, глядя на капельницу. — Она уже почти не ест.
Илья посмотрел на неё внимательнее.
— Вы понимаете, что можете влипнуть?
Марина выпрямилась:
— Я понимаю, что всю жизнь мою полы за копейки и молчала. Сегодня я решила сделать что-то ещё.
На следующий день в клинике появился «проверяющий из страховой». Так представился мужчина в строгом костюме, которого провели к палате Элины. На самом деле это был нотариус.
Врачи удивились, но Илья уже договорился с Семёном Павловичем.
Главврач вошёл в палату, взглянул на Элину.
— Ты уверена? — спросил тихо.
— Более чем, — прошептала она. — Семён, я знаю, что ты меня предупреждал. Я сама виновата, что не слушала. Теперь — просто помоги закончить дело.
Он кивнул.
— Хорошо. Как лечащий врач, я подтверждаю её дееспособность, — сказал он нотариусу. — На данный момент сознание ясное, ориентирована полностью. Но времени мало.
Подписей было несколько. Рука дрожала, каждая буква давалась с трудом, но Элина упорно выводила фамилию. Марина стояла рядом, подавая воду, поддерживая локоть.
Когда всё было закончено, Элина закрыла глаза.
— Ирину Петровну не забудь, — прошептала она. — Моего старшего администратора. Она тянула клинику все годы. Ей — премию. Большую.
— Уже вписал, — спокойно сказал Илья. — Отдыхай.
Он ушёл, унося с собой документы, которые полностью меняли карту распределения её мира.
Этап 3. Три дня ожидания и настоящие лица
Павел эти три дня превратил в парад лицемерия.
Он появлялся в палате с букетами, садился рядом, гладил её по руке.
— Держись, любовь моя, — шептал, громко вздыхая. — Я без тебя не смогу.
Элина смотрела на него и вспоминала его шёпот: «Наконец-то».
Иногда, думая, что она спит, он выходил в коридор и говорил по телефону:
— Да-да, риэлтор, готовьте бумаги. Дом нужно будет выставлять сразу, как только… Ну, вы поняли.
— Да, счета тоже переведём, я буду единственным наследником. Нет, детей у неё нет, от предыдущего брака — только племянник, но на него она никогда особо не тратилась.
Марина слышала эти разговоры, стирая невидимые пятна с пола. Злость поднималась волной, но она молчала.
В VIP-отделении все тоже знали, что «муж заботится». Он раздавал чаевые, громко благодарил персонал, обнимал главврача при встрече.
— Какой преданный, — шептались медсёстры. — В отличие от многих.
Только Марина знала, что за этими объятиями — радость от будущих миллионов.
Второй день принёс новости.
Семён Павлович зашёл в палату с другим выражением лица.
— У нас… есть вариант, — сказал он, вглядываясь в Элину. — Поступила информация о донорской печени. Совпадение — почти идеальное. Операция сложная, риски огромные, но это шанс.
Павел взорвался:
— То есть как это — операция?! Вы же сами говорили — три дня!
— Три дня — если ничего не делать, — спокойно ответил главврач. — Появился вариант. Как её лечащий врач, я обязан сообщить.
Он повернулся к Элине:
— Решать вам.
Взгляд мужа впился в неё. В нём на секунду мелькнуло то, чего Семён не заметил, но Марина прочитала как на ладони: паника.
Если она выживет — дом и миллионы пока не его.
— Может, не стоит мучить её? — осторожно сказал Павел. — Она и так устала…
— Я ещё не настолько устала, чтобы отдавать тебе всё, что у меня есть, — хрипло отозвалась Элина.
Марина едва сдержала улыбку.
— Я согласна на операцию, — сказала Элина.
Павел рывком поднялся:
— Ты… ты понимаешь, что можешь не пережить?
— Понимаю, — спокойно ответила она. — Но если уж умирать, то не по твоему графику.
Этап 4. Ночь, когда всё почти закончилось
Операция длилась долго. Часы в коридоре показывали уже третий час ночи, когда двери операционной наконец открылись.
Семён Павлович вышел усталый, потёр лицо ладонями. Павел вскочил:
— Ну?!
— Она выжила, — коротко сказал главврач. — Самое сложное — позади. Но впереди ещё реанимация, риск отторжения, осложнения. Чудес не бывает.
Павел побледнел.
— То есть… она… жить будет?
— Если повезёт, — кивнул Семён. — И если будет соблюдать все назначения.
Марина, которая сидела в углу, подняла глаза. Внутри у неё разлилось странное тепло.
Павел прошёлся по коридору туда-сюда, потом резко сел на стул.
— А если… если не выживет? — уточнил он.
— Тогда — будет как будет, — устало ответил главврач. — Но сегодня шанс она точно не упустила.
В реанимации всё было иначе — тусклый свет, аппараты, тишина. Элина лежала под капельницами, лицо закрывала кислородная маска.
— Она слышит? — спросила Марина у медсестры.
— Иногда, — пожала та плечами. — Но мы ей пока никого не пускаем. Приказ Семёна Павловича.
— Даже мужа?
— Особенно мужа, — мрачно отрезала сестра. — Если бы вы знали, как он настаивал на «ничего не делать», когда мы только обсуждали операцию.
Марина задумчиво кивнула.
Через неделю Элину перевели обратно в палату. Она была бледная, сильно похудевшая, но в глазах появился Свет — тот самый, живой.
Павлу разрешили зайти.
— Ты… ты герой, — с натянутой улыбкой сказал он. — Я так за тебя переживал!
— Я знаю, — спокойным тоном ответила она. — Я слышала, как ты, бедный, настаивал на том, что меня не стоит мучить.
Он дёрнулся:
— Я… я просто не хотел, чтобы ты страдала.
— Конечно, — усмехнулась она. — Лишние несколько дней риска могли бы отодвинуть момент, когда ты наконец станешь богатым вдовцом.
Он замер, побледнел.
— О чём ты…
— О том, как ты шептал мне на ухо, думая, что я в коме, — перебила Элина. — «Наконец-то. Я так долго этого ждал».
Павел открыл рот, но слова застряли.
— О том, как ты у риэлтора радостно обсуждал продажу моего дома, — продолжила она. — О том, как радовался моим «трём дням».
В палате повисла мёртвая тишина.
Марина стояла у двери, якобы проверяя капельницу.
— Ты всё… слышала? — сипло спросил Павел.
— Весь спектакль, — кивнула Элина. — От первой реплики до последнего вдоха.
Она повернула голову к Марине:
— Позови, пожалуйста, Илью Викторовича. Пора нашему дорогому Павлу узнать, как сильно он ошибся, когда решил, что дом и миллионы теперь его.
Павел побагровел:
— Что ты сделала?..
— То, что должна была сделать давно, — твёрдо сказала она. — Я перестала считать тебя своим спасением и увидела в тебе то, что ты есть — аккуратного, хорошо ухоженного хищника.
Через двадцать минут в палате стояли трое: Илья, Семён Павлович и Павел.
— В соответствии с новым завещанием, составленным и заверенным нотариально до операции, — начал адвокат, — основная часть имущества Элины Сергеевны передана в благотворительный фонд. Часть — сотрудникам клиники. Определённые суммы — отдельным лицам, в том числе Марине Константиновне…
Он кивнул на санитарку, которая, услышав своё имя, едва не выпустила из рук лоток.
— А мне?! — взорвался Павел.
— Вам, — Илья развернул страницу, — отписана единовременная денежная сумма и автомобиль, который вы сейчас используете.
— Только?! — Павел шагнул вперёд. — Да я муж! Я три года…
— Три года ждали её смерти, — спокойно вставила Элина. — Это тоже труд, конечно. Но не настолько высокооплачиваемый, как тебе казалось.
— Я оспорю! — заорал Павел. — Это завещание незаконно! Она была под седативами!
— В завещании есть пункт, — ледяным голосом сказал Илья, — что в случае попытки оспорить его в суде вы лишаетесь и того, что уже получили. Это, кстати, вполне законно.
Павел уставился на него, потом на Элину.
— Ты… ты ненормальная, — прошипел он. — После всего, что между нами было…
— Между нами было то, что я ошиблась, — устало ответила она. — А теперь исправила свою ошибку.
Он развернулся и выскочил из палаты, хлопнув дверью уже по-настоящему — так, как в кино.
Марина всё это время стояла, опираясь о стену, и не верила, что её имя прозвучало в списке.
— Я… я правда… — прошептала она.
— Правда, — кивнула Элина. — Я сдерживаю свои обещания, в отличие от некоторых.
Эпилог. Дом, миллионы и одна очень дорогая тряпка
Через полгода дом Элины уже жил новой жизнью.
На первом этаже располагался офис фонда имени её родителей: молодые координаторы организовывали программы для больных детей, стипендии для студентов-медиков. В клинике, которая ещё недавно была только дорогим местом для VIP-пациентов, появились квоты для малообеспеченных.
В кабинете на стене висела фотография: улыбающаяся Элина в окружении врачей. Она всё ещё проходила лечение, контролировала анализы, но выглядела живее, чем последние пять лет.
Марина вошла, постучав. Привычка — хотя теперь она была здесь не санитаркой.
— Зайдите, Марина Константиновна, — улыбнулась Элина. — Как ваш Олег?
— Осваивает новую комнату, — смутилась Марина. — Всё спрашивает, почему у нас теперь два телевизора.
— Скажите ему, что это бонус за смелую маму, — пошутила Элина.
Марина всё ещё не привыкла к словам «ваша квартира», «ваш счёт». Денег, которые она получила по завещанию, действительно хватило, чтобы «больше никогда не работать». Но она выбрала иначе — устроилась штатной помощницей в фонд.
— Я всю жизнь только мыла полы, — сказала она как-то Элине. — Но вы мне дали шанс делать что-то… настоящее.
Элина тогда ответила:
— В ту ночь, когда вы решили позвонить моему адвокату, вы уже сделали что-то настоящее. Вы выбрали не молчать.
Про Павла они почти не говорили.
Иногда до Элины доходили слухи: он пытался устроиться в другую клинику «представителем учредителя», но без денег и связей оказался никому не нужен. Какое-то время крутился вокруг богатых женщин, но возраст и репутация «охотника за наследством» сделали своё дело.
Однажды Марина сказала:
— Вы не боитесь, что он снова появится?
Элина спокойно ответила:
— Появится — дверь ему откроет охранник. Только внутрь не пустит.
Она больше не боялась. Она уже видела самое страшное — радость близкого человека от её «трёх дней». После этого любые визиты бывшего мужа были просто шумом за дверью.
Вечером, оставаясь одна в кабинете, Элина иногда вспоминала тот шёпот у своей койки:
«Наконец-то! Твой дом, твои миллионы — всё теперь будет моим».
И каждый раз, глядя в окно на огни города, добавляла мысленно:
«Ошибся, Павел. Мой дом и мои миллионы — теперь работают на тех, кто действительно ценит жизнь. Мою и свою».
Она чуть улыбалась.
И думала о том, что в ту ночь, когда санитарка с тряпкой в руках остановилась у её двери, началась её новая жизнь.
Не (как хотел Павел) её смерть, а именно жизнь — другая, честная, без масок.
Жизнь, которую она наконец-то стала проживать для себя — и для тех, кто нуждался в её силе гораздо больше, чем когда-то ухоженный, красивый, но пустой внутри муж.
