Этап 1. «Своя» квартира и чужие люди
— Ты мне ещё в глаза это скажи, — вспыхнула свекровь. — Мой сын всегда работал, а ты… за компьютером щёлкаешь. Это не работа, а баловство!
Михаил Семёнович неловко кашлянул и всё-таки отодвинул тарелку.
— Галь, ну чего ты, — пробормотал он. — Курочка нормальная. Врач же говорил, холестерин…
— Замолчи, Миша, — отрезала она. — Ты у нас тоже подкаблучник.
Полина сделала глоток воды, поставила стакан в раковину и посмотрела на часы — 7:15. Через три часа у неё созвон с иностранным клиентом, а в голове гул, как после ночной смены на заводе.
Четыре недели назад Галина Сергеевна и Михаил Семёнович «временно» переехали к ним — «пока в их доме ремонт». Ремонт, судя по разговорам свекрови, растянется минимум до окончания света на земле.
— Полин, — осторожно начал Олег, появившись в дверях кухни и уже чувствуя запах грядущего скандала. — Мама просто переживает, она по-старому всё видит…
— По-старому — это вставать в пять, бежать на завод и стоять у станка, — резко сказала Полина. — Я работаю головой. И зарабатываю не меньше.
— Не меньше… — усмехнулась свекровь. — Да ты бы без нашего Олежки в жизни такую ипотеку не вытянула!
Полина смотрела на трещинку в кафеле над плитой и считала до десяти. Ипотеку она оформила за год до свадьбы, имея стабильные заказы и внушительный портфель. Олег на тот момент как раз сидел без работы после ликвидации фирмы. Но спорить сейчас было бесполезно.
— Я ложусь ещё на час, — сказала она. — В девять у меня созвон, прошу тишины.
— Тишины ей! — фыркнула Галина Сергеевна. — В семь утра спит, как барыня. Вот в моё время…
Полина уже не слушала. Закрыв за собой дверь спальни, она опустилась на кровать и впервые сформулировала мысль, которая давно крутилась в голове, но не смела облечься в слова:
«Так дальше не будет».
Этап 2. Как «временное» становится постоянным
В следующие дни свекровь окончательно почувствовала себя хозяйкой.
Сначала она переставила на кухне всё «как удобно»: крупы переехали в верхний шкаф, специи — в ящик с кастрюлями, ножи — в банку «как у людей». Полина дважды молча вернула всё на место. На третий раз Галина Сергеевна всплеснула руками:
— Да что ж ты за женщина такая, всё наперекосяк! Вот выйдет у вас ребёнок, как ты за ним ухаживать будешь?
— Никак, — отозвалась Полина, не поднимая глаз от ноутбука. — Пока здесь живёте вы, детей точно не будет.
Свекровь ахнула.
— Слышал, Олег? Она мне внуков лишает!
Олег, так и не научившийся занимать сторону жены, пробормотал что-то примирительное:
— Мам, ну вы не ссорьтесь… Полин, ну ты тоже могла бы помягче.
Вечером Галина Сергеевна впервые назвала квартиру «нашей».
— Я сегодня в нашей спальне шторы перестирала, — сообщила она. — Пыль стояла, как туман!
— В нашей какой? — уточнила Полина.
— В вашей с Олегом, конечно, — сделала вид, что не понимает, свекровь. — Я ж там сейчас сплю, мне за здоровье отвечать.
Полина почувствовала, как внутри что-то сдвинулось. Она спала в кабинете на раскладном диване, потому что «пожилым людям нужен хороший матрас и тишина». Дима объяснил это заботой, а свекровь — «естественным порядком вещей».
Когда она заикнулась, что неплохо бы родителям мужа снять квартиру поближе, Олег поморщился:
— Ты что, хочешь, чтобы мои родители по съёмным углам скитались? Им и так тяжело.
— А мне не тяжело? — спокойно спросила она. — Я ночами работаю, днём по квартире хожу на цыпочках, чтобы никого не спугнуть.
— Полин, — вздохнул он, — ну потерпи немного. Мама говорит, через месяц ремонт закончат.
Полина молча записала в телефоне: «Сегодня — 27-е. +1 месяц».
Этап 3. Когда «наши» деньги оказываются не совсем нашими
Фраза про доходы мужа вышла у неё случайно, на нерве. И сразу же вернулась бумерангом.
Вечером, когда свекровь ушла в комнату, а Михаил Семёнович тихо возился с телевизором, Олег зашёл в кабинет.
— Слушай, так нельзя, — начал он, тяжело опускаясь на стул. — Зачем ты маме сказала, что я меньше зарабатываю?
— Потому что это правда, — не отрываясь от экрана, ответила Полина. — Это не укор, просто факт.
— Фактами можно убить, знаешь? Она теперь ходит как побитая. Говорит, что я «под каблуком» и без тебя никто.
— А ты без меня кто? — повернулась к нему Полина. — У тебя есть своя квартира? Подушка безопасности?
Он поморщился.
— Ну… мы же семья. Всё общее.
— Угу. Только, когда речь заходит о моей работе, это «щелканье по клавишам», а когда о твоей — «настоящие деньги».
Олег помолчал, потом осторожно выдал:
— Раз уж зашла речь… Мама волнуется за квартиру. Говорит, при разводе я останусь ни с чем.
— При каком разводе? — Полина вскинула брови.
— Ну… мало ли. В жизни всё бывает. Может, стоит хотя бы половину переоформить на меня? Чтоб всем спокойнее.
Наступила тишина. Сначала Полина подумала, что ослышалась. Потом медленно закрыла ноутбук.
— Ты сейчас серьёзно?
— Ну… — он пожал плечами. — Я же тоже вношу вклад. Коммуналку плачу, продукты покупаю.
— Олег, — произнесла она очень тихо, — эта квартира куплена до брака. В ипотеку, которую я выплачиваю сама. Ты её от силы раз в год пополняешь. И ты предлагаешь отдать тебе половину «чтобы всем было спокойнее»?
Он отвёл взгляд.
— Я просто передал, что мама сказала…
Полина устало усмехнулась.
— Проблема в том, что ты не просто передаёшь. Ты так и думаешь.
В ту ночь она впервые не смогла сосредоточиться на работе. В голове метались мысли о брачном договоре, адвокатах и том, сколько именно свободы она отдала, когда семь лет назад сказала «да».
Этап 4. Точка невозврата
Через две недели «месяц ремонта» чудесным образом продлился ещё на неопределённый срок.
— Там рабочие подвели, — сообщила Галина Сергеевна. — Да и вообще, мы с отцом подумали… Нам и тут неплохо. К магазину близко, до поликлиники рукой подать. А ваш дом — большой, просторный. На всех хватит.
Полина в этот момент проводила созвон с клиентом из Лондона. Она закрыла дверь кабинета, надела наушники и пыталась не реагировать. Но свекровь вошла без стука — «я только плед взять».
Клиент вежливо, но удивлённо поднял бровь, увидев в кадре пожилую женщину в халате.
После созвона Полина закрыла ноутбук и впервые не стала глотать обиду.
— Галина Сергеевна, — сказала она ровно. — Пожалуйста, стучите, когда входите ко мне в комнату. Я там работаю, а не фильмы смотрю.
— Я что, чужая в этом доме? — всплеснула руками свекровь. — Это сыновья квартира тоже!
— Юридически — нет, — спокойно ответила Полина. — Это моя собственность. И даже если вы здесь живёте, вам придётся соблюдать правила.
— Правила она мне тут устанавливает! — заголосила та. — Олег! Иди сюда, послушай, как твоё чужое командует!
Олег пришёл. Посмотрел на одну, на другую.
— Полин, ну что тебе стоит быть помягче? Мама старый человек, ей тяжело перестраиваться.
— Мне тоже тяжело, — сказала она. — Но никто почему-то об этом не думает.
В тот вечер Галина Сергеевна, думая, что все спят, громко разговаривала по телефону с подругой на кухне.
— Житья нет, Люсь. Вообще оборзела. Квартиру, видишь ли, купила! А кто ей сына моего дал? Да без нас она бы… Да я ей так устрою, что она ещё на коленях приползёт. Пусть только попробует нас выгнать. Сейчас законы такие: всё нажитое пополам, пусть сначала докажет, что это её.
Полина стояла в коридоре, прижавшись к стене. Каждое слово падало ей на грудь камнем.
«Попробует нас выгнать».
«Нажитое пополам».
На следующий день она пошла не к подруге, как хотела изначально, а к юристу. Вышла из консультации с тонкой папкой бумаг и лёгкой головой:
— Квартира до брака. Кредит тоже. Вы платили его одна — у вас все платежи по счёту. Совместно нажитым это не считается, — повторил юрист. — Максимум, что муж сможет требовать, — компенсации части вложений, если докажет, что платил. Но по факту платили вы.
Возвращаясь домой, Полина впервые за долгое время улыбнулась. Не счастливо, но спокойно — как человек, который внезапно обнаружил под ногами твёрдую землю, а не трясину.
Этап 5. План Б: «Жизнь без них»
Решение пришло не сразу. Оно назревало, как абсцесс, который уже невозможно не вскрыть.
К точке кипения её довёл обычный субботний день.
Она работала над крупным проектом — надо было досдать правки, чтобы получить остаток гонорара. В комнате тихо, в окне мерцал вечерний город. В какой-то момент Полина решила сделать чай и вышла на кухню.
Там Галина Сергеевна раскладывала по коробкам её посуду.
— Это что? — спросила Полина.
— Готовлюсь к переезду, — невозмутимо ответила свекровь. — Мы с Мишей будем жить в большой комнате, а вы с Олегом — в той, где ты сейчас сидишь. Логично же. Молодым надо поменьше, старикам — побольше.
Полина почувствовала, как у неё по спине пробежал холодок.
— Это не обсуждается, — добавила свекровь. — Я уже соседке сказала, пусть зайдёт помочь шкафы перетаскивать.
— Вы ничего не будете перетаскивать, — сказала Полина. — Ни сегодня, ни завтра.
Галина Сергеевна прищурилась.
— Это ещё почему?
— Потому что это моя квартира, — она произнесла, глядя прямо в глаза. — И я решаю, кто и в какой комнате живёт. Вы здесь временно. И у вас две недели, чтобы найти другой вариант жилья.
Пауза была такой, что можно было услышать, как в чайнике закипает вода.
— Девочка, ты, кажется, с ума сошла, — медленно выговорила свекровь. — Ты кого сейчас выгоняешь? Родителей своего мужа?
— Взрослых людей, которые переступили все границы, — парировала Полина. — Вам никто не мешает снять квартиру возле вашего дома, пока идёт ремонт. Молодые семьи так и делают.
В кухню влетел Олег.
— Ты что устроила? Мама говорит, ты их выгоняешь!
Полина посмотрела на него так, как не смотрела никогда.
— Нет, Олег. Я просто перестала молчать. Твои родители живут в моей квартире четвёртый месяц, ведут себя как хозяева и обсуждают, как поделят её при нашем разводе.
— Кто тебе это сказал? — выдохнул он.
— Твоя мама. Вчера ночью, по телефону. Я всё слышала.
Олег на секунду растерялся, но быстро нашёлся:
— Ну и что? Она просто переживает за меня. Ты же сама сказала, что квартиру купила до брака. Значит, я действительно ни с чем останусь. Это… обидно.
— Обидно — это когда тебя в твоём доме называют нахлебницей и барыней, — устало сказала Полина. — А ещё обидно, когда твой муж молчит и делает вид, что всё нормально.
Она вздохнула.
— У вас две недели, — повторила она уже мягче, но твёрдо. — Я не запрещаю приходить в гости. Но жить здесь вы больше не будете.
— А если мы останемся? — свекровь буквально шипела. — Что ты нам сделаешь?
Полина достала из папки бумаги.
— В крайнем случае — оформлю договор аренды задним числом и подам в суд за неуплату, — спокойно сказала она. — Юрист уже объяснил, как это делается. Поверьте, вам это не нужно.
Михаил Семёнович, всё это время молча стоявший у окна, неожиданно сказал:
— Галя, поехали домой. Нас и правда занесло.
Свекровь обернулась к нему, ошарашенная.
— Ты с ума сошёл? Да как мы домой, там ремонт!
— Досидим у Лиды, — вздохнул он. — Вон у неё комната пустая. Нечего на шею детям садиться.
Он посмотрел на Полину с какой-то тихой благодарностью:
— Спасибо, что терпела нас столько времени, доча.
Слово «доча» неожиданно ударило её сильнее, чем крики свекрови. Она кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком.
Олег молчал. Смотрел то на мать, то на жену, не решаясь выбрать сторону.
Через неделю Галина Сергеевна с Михаилом Семёновичем действительно съехали — грозно хлопая дверями, ругаясь, но всё же уехали. Олег помогал им грузить сумки в такси.
Возвращаясь домой, он долго стоял в коридоре, не снимая куртки.
— Ты довольна? — наконец спросил он. — Добилась своего.
— Я добилась того, чтобы в своей квартире чувствовать себя в безопасности, — ответила Полина. — Дальше выбор за тобой.
— В смысле?
Она достала из той же папки ещё одну бумагу.
— Заявление о разводе. Пока без твоей подписи. Но я совсем не шучу, Олег. Если ты считаешь нормой, что твоя мама командует в нашем доме, унижает меня и обсуждает, как забрать у меня жильё — нам, пожалуй, не по пути.
Он посмотрел на бумагу, как на гранату.
— Может, поговорим спокойно? — попытался он. — Без угроз…
— Это не угроза, — мягко сказала Полина. — Это честный разговор. Ты готов поставить границы своей маме? Сказать, что это наш дом, а не её? Готов признать, что моя работа — такая же настоящая, как твоя?
Он молчал очень долго. Потом устало сел на табурет.
— Мне нужно время, — наконец выдавил он.
— У тебя оно есть, — кивнула она. — Столько же, сколько ты дал мне, когда сюда въехали твои родители: один месяц.
Этап 6. Один месяц на выбор
Этот месяц оказался самым странным в их совместной жизни.
Олег то задерживался у родителей, то приходил раньше обычного, с букетом и попытками поговорить «как раньше». Полина видела, как он мечется между двумя берегами и боялась, что он утонет посередине.
Она ходила к психологу, училась говорить «нет» без чувства вины и «да» — только тогда, когда действительно хотела. Впервые за много лет начала спать по ночам, а не добивать проекты в три утра, чтобы успеть сделать ужин и стирку к приходу мужа.
Однажды вечером Олег сел рядом с ней на диван.
— Я сказал маме, что больше не потерплю её оскорблений в твой адрес, — тихо произнёс он. — И что в нашей квартире живём мы. Она повесила трубку. Второй день не разговаривает.
Полина почувствовала, как внутри что-то расслабилось.
— Спасибо, — сказала она. — Это важно.
— Я не хочу разводиться, Поля, — он взял её за руку. — Я правда люблю тебя. Просто… привык жить, как мама говорит. Не заметил, как перестал думать своей головой.
— Любовь — это не только чувства, Олег, — ответила она. — Это ещё и выбор. Каждый день. Посмотрим, сможем ли мы его выдержать.
Они решили взять паузу с разводом. Но заявление она убирать не стала — оставила в ящике стола, как напоминание: назад в ту жизнь она не вернётся.
Эпилог. «Семь утра, и я сплю столько, сколько хочу»
Прошло полгода.
В семь утра в квартире стояла тишина. Никаких криков за дверью, никаких обвинений в лени. Полина проснулась сама — в девять. Потянулась, зевнула и улыбнулась, увидев, как солнечный квадрат лежит на свежем покрывале.
На кухне тихо зашуршал чайник. Олег готовил завтрак — омлет с овощами.
— Доброе утро, — он поцеловал её в висок. — Не разбудил?
— Нет, — улыбнулась она. — Я сама.
Он поставил на стол две чашки кофе.
— Мама зовёт нас на юбилей, — осторожно сказал он. — Но обещала, что больше никогда не скажет ни одного слова про квартиру и твою работу. Я ей сказал, что в противном случае мы просто уйдём.
Полина задумалась. Обиды ещё жгли, но теперь она знала: у неё есть выбор.
— Посмотрим, — пожала она плечами. — Если поедем, то ненадолго. И при первом же намёке на старое — просто выйдем из-за стола. Никаких героических терпений.
— Договорились, — серьёзно кивнул он.
В тот же день ей пришло уведомление из банка: ипотека закрыта. Последний платёж. Она открыла приложение, долго смотрела на ноль в графе «остаток долга» и вдруг неожиданно расплакалась.
— Ты чего? — испугался Олег.
— Это… просто свобода, — улыбнулась она сквозь слёзы. — Моя квартира. Моя жизнь. И больше никому не позволю говорить, что в семь утра я «опять сплю».
Она вышла на балкон, вдохнула прохладный воздух и тихо сказала вслух:
— Спасибо, Галина Сергеевна. Вы действительно подтолкнули меня к разводу… с собственной беззубостью.
Возможно, их брак с Олегом ещё не был спасён окончательно. Возможно, впереди ожидало ещё немало разговоров и ссор. Но теперь Полина знала главное: у неё всегда есть выбор — просыпаться в семь по чужому крику или спокойно спать до тех пор, пока не проснётся её собственная, новая жизнь.
