Этап 1. Три недели «гостеприимства»
— Одна? — Свекровь обернулась с таким лицом, словно услышала ругательство. — Невестка должна готовить для семьи. Или твоя учительская работа даёт право лениться?
Варвара проглотила ответ. Она всегда так делала — сначала проглатывала, потом ночью не спала.
Три недели со Светланой Игоревной превратились в один длинный день сурка.
Утро начиналось одинаково:
— Варвара, вставай! Пора завтрак делать. Женя у меня с детства горячее по утрам ел. Не то что сейчас — бутерброды какие-то.
Днём свекровь ходила по квартире, как ревизор: заглядывала в шкафы, переставляла посуду, проверяла полотенца.
— Кто так складывает? — бурчала она, вытаскивая аккуратные стопки. — Женя привык к порядку.
Вечером жаловалась сыну:
— Она мне перечит. Я ей, как родной дочери, а она…
Женя слушал, устало потирая глаза после смены, и обычно заканчивал:
— Варя, ну не конфликтуй. Мама поживёт и уедет.
Но пожить свекровь собиралась не только три недели. Уже через пару дней она начала говорить «у нас дома» вместо «у вас дома» и обсуждать с соседкой, как «переедет к детям, потому что одна не хочет старость встречать».
Варвара каждый раз делала вид, что не слышит.
Этап 2. Квартира «по праву сына»
В одну из суббот Светлана Игоревна устроила генеральную уборку. На самом деле это была операция по захвату территории. Она вынесла из гостиной любимое кресло Варвары — «старьё, портящее вид», — и поставила вместо него громоздкий сервант, который привезли с дачи.
— Мама, сервант тут ни к чему, — осторожно начал Женя. — Он же весь поцарапанный.
— Зато наш родной, семейный, — свекровь возмущённо всплеснула руками. — А не то, что Варя набрала в своих магазинах. Тем более квартира-то всё равно твоя, сынок. Папа Варин просто на неё записал, чтобы налоги обойти. Так принято.
Варвара, услышав это, застыла в коридоре.
Слова ударили неожиданно больно.
— Это не так, — тихо сказала она, входя в комнату. — Квартира оформлена на меня дарственной. Полностью моя собственность.
— Слышали мы это уже, — свекровь отмахнулась. — Пока замужем — всё общее. Женя у меня не чужой здесь. Он, между прочим, мужчина в доме.
Женя неловко улыбнулся.
— Мама права, Варь. Какая разница, на кого оформлено. Мы же семья.
— Разница в том, что это мой единственный защитный ресурс, — подумала Варвара, но вслух ничего не сказала.
Вечером она позвонила отцу.
— Пап, а если честно… Ты точно ничего там не оставил «для вида»? Они ведут себя так, будто это всё их.
— Варя, — голос отца был спокойным, уверенным. — Я не дурак. Квартира твоя. Полностью. Завещание моё у нотариуса тоже на тебя. Женя — зять, не сирота. Свой дом у его матери есть.
— Успокоил, — выдохнула она.
Но тревога никуда не делась.
Этап 3. Новый год, который всё расставил по местам
К Новому году квартира превратилась в филиал общепита. На кухне стояли тазики оливье, противни с пирогами, кастрюли с холодцом.
— Варя, селёдку ты нарезала слишком крупно, — недовольно замечала свекровь. — Невозможно есть.
— Варя, шампанское дешёвое! — причитал Женя. — Что люди скажут?
По факту гостей было двое: соседка тёти Зинаида и троюродная тётка свекрови. Варвара мечтала отметить праздник вдвоём с мужем, но идея утонула в реплике Светланы Игоревны: «Новый год без родственников — что похороны без покойника».
Часы пробили двенадцать. Все чокнулись. Женя уже основательно захмелел, свекровь — тоже.
Ровно в 00:15 позвонил отец Варвары.
— С Новым годом, доча. Как ты там?
Она отошла в спальню, чтобы слышать его лучше.
— Нормально… — голос предательски дрогнул. — Пап, можно я к тебе завтра приеду? Просто отдохнуть.
— Конечно. Если нужно, заберу ночью.
— Нет, всё хорошо. Люблю тебя.
Когда она вернулась в гостиную, тётка уже уговаривала Женю спеть «В лесу родилась ёлочка», а свекровь наливала сыну очередной стопарь.
— Ну за хозяина квартиры! — звонко провозгласила она. — За моего Женечку! Если бы не он, где бы мы сейчас были?
— В моей квартире, — вырвалось у Варвары.
Светлана Игоревна резко повернулась.
— Ты что сказала?
— Что квартира моя, — Варвара вдруг почувствовала, как усталость, обида и бессонные ночи сливаются в одну прямую линию внутри. — Я её не делила ни с кем. И не собираюсь. Вы у меня в гостях. И я прошу это уважать.
Тётка смущённо уткнулась в салат. Соседка тётя Зина сделала вид, что не слышит.
Женя, красный от алкоголя и неожиданного стыда, хлопнул ладонью по столу.
— Варь, ты что несёшь при людях?! Мама, не слушай. Она устала, нервничает.
— Ничего, я всё прекрасно слышу, — свекровь поднялась. — Вот как ты, значит, к нам относишься? Мы тебе — семья, а ты нам — «гости». Квартиру ей папочка купил, она теперь барыня!
— Никто не барыня, — голос Варвары дрожал, но она не сдавалась. — Я просто хочу жить спокойно. Без постоянных замечаний. Без того, чтобы меня выгоняли с моей кухни и переставляли мои вещи. Вы можете жить, как вам удобно, у себя дома. Но не здесь.
— Ах вот как! — свекровь всплеснула руками. — Женя, ты слышал? Твоя жена выгоняет меня на улицу в Новый год!
— Никто вас не выгоняет, — устало сказала Варвара. — Я просто прошу… границ.
Слово «границы» окончательно сорвало тормоза.
— Ты слышала, мама? — Женя вскочил. — Она границы нам ставит! В нашем доме!
— В твоём? — Варвара посмотрела на него. — Виталий, покажи хоть один документ, где ты собственник.
— Не начинай юридические штучки! — крикнул он. — Кому она досталась? Твоему папаше. А раз мы семья — значит наша! Всё общее!
Свекровь поддержала:
— Женя, сынок, не дай себя унижать. Мужчина должен быть хозяином. Или она тебе на голову сядет и ножками болтать будет!
Женя налил себе ещё, опрокинул и, глядя Варваре в глаза, произнёс:
— Знаешь что? Если тебе что-то не нравится — катись к своему папочке. Я её выгнал! — обернулся он к гостям, словно требуя одобрения. — Всё, мам, она тут больше не живёт.
Варвара почувствовала, что время замедляется. Она видела, как внутри неё что-то тихо щёлкает, словно замок. Слёзы не шли. Было только невероятное, кристально ясное спокойствие.
— Хорошо, — сказала она. — Сейчас уйду.
И пошла в спальню.
Этап 4. Чемодан, такси и один звонок
Варвара молча сложила в чемодан несколько вещей, взяла документы, ноутбук, пару книжек. На кухне всё ещё доносились возмущённые возгласы свекрови:
— Правильно, Женечка! Мужчина в доме — хозяин! Ещё спасибо скажет, что подсказала!
Она переоделась, достала из шкафа зимнее пальто. В прихожей было тесно: свекровь стояла, сложив руки на груди, Женя — красный и довольный.
— Вот и прекрасно, — сказал он. — Иди. Подумай там, как себя вести.
— Спасибо, что напомнил, где моя семья, — ответила Варвара. — Моя семья — это тот, кто меня уважает.
Она надела сапоги, спокойно закрыла за собой дверь и только в лифте позволила себе глубоко вздохнуть. На улице пахло порохом от салютов и мандаринами.
Такси подкатило через пять минут.
— Куда? — спросил водитель.
— На Лесную, двадцать пять, — ответила она. — К родителям.
Отец встретил её в старом свитере с оленями.
— Доча, я знал, что ты приедешь раньше, — только и сказал он и крепко обнял.
Только тогда Варвара разрыдалась.
Когда она немного успокоилась и рассказала всё, отец молча достал телефон.
— Пап, не надо… — она схватила его за руку. — Ты же выпил. Давай завтра.
— Нет, — он убрал её руку. — Завтра будет поздно. Сегодня твой муж решил стать хозяином чужой квартиры. Сейчас мы ему объясним, что такое собственность.
Он набрал номер Жени на громкой связи.
Этап 5. Ответ, после которого негде ночевать
Женя ответил сразу, голос был всё ещё пьяный, но самодовольный.
— Алло, здравствуйте, Борис Петрович. С Новым годом!
— Женя, — голос отца Варвары был предельно ровным, почти холодным. — Варя у меня. Я слушаю.
— Ну и отлично, — ухмыльнулся Женя. Это было слышно по интонации. — Борис Петрович, вы уж объясните дочке, кто в доме хозяин. Она совсем обнаглела. Мою маму выгоняет, «границы» какие-то ставит. Я её выгнал, пусть посидит, подумает. Потом заберёте её вещи.
Свекровь наверняка сидела рядом. Это было слышно по подбадривающему шёпоту: «Правильно говори!»
Борис Петрович на секунду замолчал. Варвара видела, как у него напряглась линия челюсти.
— То есть, ты сейчас говоришь мне, что выгнал мою дочь из её собственной квартиры? — уточнил он.
— Ну… формально-то она ваша была, — смутился Женя. — А сейчас семья. Общая. Но вы же мужчина, понимаете. Нельзя так, чтобы баба над мужиком распоряжалась. Вы ей там мозги вправьте, а завтра привезите обратно, когда остынет.
Борис Петрович усмехнулся — сухо, без радости.
— Слушай меня внимательно, Женя. И запоминай каждое слово. Квартира, в которой ты сейчас сидишь, полностью принадлежит Варваре. Я подарил её дочери ДО вашего брака. Ты там — временный жилец, прописки у тебя нет. Мать твоя — тем более. Ты выгнал хозяйку — молодец. Значит, раз ты такой самостоятельный, собирай сейчас свои вещи, бери свою маму под руку и к двенадцати ночи чтобы вас в моей квартире не было.
В трубке повисла пауза.
— Э… как это — «не было»? — растерянно переспросил Женя.
— Ровно так. Ключи оставите в ящике для счётчиков на лестничной площадке. Завтра в девять утра придёт слесарь, поменяет замки. Если к этому моменту вы будете внутри, будут очень неприятные юридические последствия. Я всё-таки юрист, не забывай.
— Борис Петрович, да вы что… Новый год, ночь… Куда мы пойдём? — голос Жени сорвался. Впервые за разговор прозвучал страх.
— Туда, где ваши настоящие границы, — спокойно ответил Борис Петрович. — К себе домой. Или к маме в однушку. Я свою дочь на улицу не выгонял. Это сделал ты. Так что теперь выходить будешь ты.
В трубке послышался голос свекрови:
— Женечка, скажи ему, что он не имеет права! Мы же семья!
— Светлана Игоревна, — вмешался Борис Петрович, — вы — мать взрослого мужчины. Но не моя семья. У нас разные понятия о приличиях. И да, по закону я имею полное право выставить с частной территории людей, которые не являются собственниками и официальными жильцами. Вы это прекрасно знаете. Или спросите у любого участкового.
— Да я на вас в суд подам! — взвизгнула она.
— Подайте, — спокойно ответил он. — Очень люблю выигрывать очевидные процессы. Особенно, когда на моей стороне дарственная, выписка из ЕГРН и две пачки свидетельских показаний соседей о том, как вы орали на мою дочь в её собственном доме.
Свекровь замолчала.
— Жень, — мягче сказал Борис Петрович, — я тебе не враг. Ты мог бы жить с Варей счастливо. Но если ты выбираешь унижение моей дочери, я выбираю защиту. У тебя есть сорок минут, чтобы собрать вещи. Не испытывай моё терпение.
Он отключил звонок.
Варвара сидела на диване, прижав к груди подушку.
— Пап, может, не стоило так жёстко…
— Стоило, — отрезал он. — В первый раз ещё можно говорить. Во второй — нужно действовать. Ты слишком долго терпела, дочь.
Этап 6. Ночь переезда
Как позже рассказывала соседка тётя Зина, ночь в их подъезде выдалась шумной.
Сначала слышно было, как в квартире Варвары хлопают дверцами шкафов, роняют что-то тяжёлое, ругаются.
— Это он нас на улицу выкидывает! — визжала Светлана Игоревна. — В праздник! В мороз!
— Мама, да что я сделаю? — шептал Женька. — У него юристы, связи. Он меня на раз выкинет!
— Так не надо было ему говорить, что выгнал её! — не выдержала соседка тёти Зина, выглянув из своей двери. — Живите бы тихо — кто бы влез.
К половине первого ночи из квартиры вынесли два чемодана, три огромные сумки и тот самый сервант, который свекровь успела привезти с дачи.
Сервант застрял в дверях.
— Брось ты его, Женя, — выругалась мать. — Не пролезет же.
— Это наш семейный сервант! — упрямо тянул тот. — Я в нём с детства игрушки прятал!
В итоге сервант так и остался перекошенным на лестничной площадке. Соседи ещё долго спотыкались о него и вздыхали: «Вот до чего доводит жадность».
Женя с матерью действительно поехали к ней в однушку на окраине.
В такси Светлана Игоревна всхлипывала:
— Вот спасибо, сынок. Приехал ко мне старость скрашивать. А то думала — внуков буду нянчить, а нянчить буду тебя.
— Это всё она… — глухо отвечал Женя.
Но где-то глубоко внутри уже шевелилась другая мысль: «А не перегнул ли я палку?»
Эпилог. Когда «выгнал» оборачивается «потерял»
Развод оформляли быстро. Варвара не требовала алиментов — зарплаты учителя и поддержки отца ей хватало, а от Жени ждать стабильности было бессмысленно. Он пытался «поговорить», пару раз приходил под подъезд с цветами, но дальше лестницы его не пускал новый домофон и решимость Бориса Петровича.
— Варя, ну прости, — мялся он однажды у подъезда, когда они всё-таки столкнулись. — Наговорил глупостей. Мама настаивала… Я же не хотел тебя… Ну… выгонять.
— Но выгнал, — спокойно ответила она. — Это был твой выбор, Женя. Не мамин. Не мой.
И это был последний разговор.
Светлана Игоревна первое время звонила всем знакомым, жалуясь на «наглую невестку» и «тестя-самодура», который «по пьяни лишил сына квартиры». Но постепенно люди перестали поддерживать её плач. Слишком многие видели, как она унижала Варвару при всех, как распоряжалась чужим домом.
Через год Варвара сменила работу: перешла в частную школу с хорошей зарплатой. Купила себе те самые шторы, которые «надо было менять», но теперь они радовали именно её. На кухне поставила угловую плиту, о которой мечтала. И вазу отца — на самое видное место.
В Новый год они с Борисом Петровичем вдвоём ели оливье (самый простой, без языка) и смотрели старые фильмы. Отец поднимал бокал и говорил:
— За границы, дочь. За то, что ты теперь их знаешь.
Иногда по вечерам в окно Варвары было видно, как по двору медленно идёт знакомая фигура в старом пальто — Светлана Игоревна. Она теперь жила далеко, но иногда приезжала к подруге в соседний дом. Однажды они встретились взглядами. Свекровь отвернулась.
Женя устроился на новую работу — на стройку. Доезд, смены, усталость сделали своё дело: «мамин мальчик» быстро понял цену бесплатной квартиры и горячих обедов. Но было поздно.
Варвара не держала на него зла.
Она просто шла дальше.
Иногда, проходя мимо старого серванта, который так и остался на лестничной площадке у соседей, она невольно улыбалась:
— «Я её выгнал», — напомнила она себе. —
Нет, Женя. Это я ушла. А ты просто потерял.
И в своей, по-настоящему своей квартире, вдруг стало так легко дышать, как не бывало за все годы «семейной» жизни.
