Анна Сергеевна лежала почти неподвижно. Белые простыни казались слишком большими для её исхудавшего тела, а потолок — невыносимо высоким. Она давно уже не смотрела в окно: сил не хватало даже повернуть голову. Болезнь съедала её медленно, методично, не оставляя ни надежды, ни иллюзий.
Рядом сидел Игорь. Её муж. Тридцать два года брака.
Он держал её руку — осторожно, почти брезгливо, словно боялся сломать.
— Анечка… — тихо начал он, понизив голос, будто стены могли подслушать. — Нам надо поговорить.
Она с трудом приоткрыла глаза. Когда-то они были ярко-синими, теперь — выцветшими, как старое небо осенью.
— Говори… — прошептала она.
Игорь наклонился ближе. Его дыхание пахло дорогим кофе и мятными леденцами. Он всегда следил за собой — даже сейчас.
— Ты же понимаешь… — он сделал паузу, подбирая слова. — Время… оно не на нашей стороне.
Анна молчала. Она знала, к чему он клонит. Знала давно.
— Квартира… — продолжил он, чуть увереннее. — Лучше оформить всё заранее. На меня. Пока ты… ну… пока жива.
Он произнёс это буднично. Почти спокойно.
Как будто речь шла не о её жизни, а о просроченном полисе ОСАГО.
Анна медленно закрыла глаза. Перед внутренним взором вспыхнули картины прошлого: как они въезжали в эту квартиру молодыми, как она клеила обои своими руками, как ночами шила, чтобы выплатить ипотеку быстрее, пока Игорь «искал себя».
— Ты же знаешь… — он сжал её руку чуть крепче. — Это для нашего общего блага. Мне потом будет проще. Без лишней волокиты.
Она вдруг тихо усмехнулась.
Смех получился сухим, болезненным.
— А… сын? — с трудом выговорила она.
Игорь поморщился.
— Серёжа взрослый. У него своя жизнь. К тому же… — он отвёл взгляд. — Он почти не появляется.
Анна вспомнила, как Игорь годами настраивал сына против неё. Как говорил, что мать «давит», «контролирует», «мешает жить».
Она молчала тогда. Молчала и сейчас.
— Подумай, — мягко сказал Игорь. — Завтра я приведу нотариуса. Это просто формальность.
Формальность.
Слово прозвучало как приговор.
Когда он ушёл, Анна долго смотрела в пустоту. Потом тихо нажала кнопку вызова медсестры.
— Мне… нужен телефон… — прошептала она.
Ночью она почти не спала. Писала. Стирала. Снова писала. Каждое слово давалось с трудом, но в душе вдруг появилось странное спокойствие.
Как будто она наконец приняла решение.
Утром Игорь вошёл в палату уверенным шагом. За ним — нотариус, сухощёкая женщина с холодным взглядом и папкой под мышкой.
— Ну вот, — улыбнулся он. — Всё быстро оформим.
Анна посмотрела на него долго. Очень долго.
А потом кивнула.
— Да, — сказала она. — Оформим.
Игорь не заметил, как дрогнули её губы.
Он был уверен: победа уже у него в кармане.
Он ещё не знал, что именно подписывает его жена.
Нотариус аккуратно разложила документы на передвижном столике. Бумага шуршала в тишине палаты слишком громко, словно специально подчёркивая важность момента. Игорь стоял рядом, выпрямившись, с выражением спокойной уверенности на лице. Он был уверен: всё идёт по плану.
— Анна Сергеевна, — ровным голосом начала нотариус, — вы подтверждаете, что находитесь в здравом уме и добровольно подписываете документы?
Анна посмотрела на неё. Потом — на Игоря. Его глаза блестели нетерпением. Он даже не пытался это скрыть.
— Да, — тихо ответила она.
Игорь облегчённо выдохнул.
— Вот видишь, Анечка, — он попытался улыбнуться. — Всё правильно. Так будет лучше.
Нотариус начала зачитывать текст. Длинные юридические формулировки тянулись бесконечно. Игорь слушал вполуха. Он уже мысленно расставлял мебель по-новому, думал, как быстро сможет продать квартиру или, наоборот, оставить её себе и наконец-то «начать жить для себя».
Анна же слушала каждое слово.
Каждую запятую.
— …в случае наступления обстоятельств, — продолжала нотариус, — имущество переходит…
— Давайте быстрее, — перебил Игорь, не скрывая раздражения. — Человеку тяжело.
Нотариус бросила на него холодный взгляд, но промолчала.
Анна подняла руку.
— Я подпишу, — сказала она. — Но сначала… я хочу добавить один пункт.
Игорь нахмурился.
— Какой ещё пункт? — резко спросил он. — Мы же всё обсудили.
— Обсудили, — кивнула она. — Но я передумала кое о чём.
В палате повисло напряжение. Даже аппараты, казалось, стали работать тише.
— Анна Сергеевна имеет полное право внести изменения, — спокойно сказала нотариус.
Игорь сжал кулаки.
— Только недолго, — процедил он сквозь зубы.
Анна закрыла глаза, собираясь с силами.
— Я хочу, — медленно произнесла она, — чтобы квартира перешла не сразу. А… после одного условия.
Игорь резко повернулся к ней.
— Какого ещё условия?!
Она посмотрела прямо на него. В её взгляде больше не было слабости. Только усталость… и странная твёрдость.
— Ты сможешь распоряжаться квартирой только в том случае, если будешь заботиться обо мне до конца. Лично. Без сиделок. Без больницы.
Игорь побледнел.
— Что за глупости?! — вспыхнул он. — Ты же знаешь, у меня работа!
— Знаю, — спокойно ответила Анна. — Но ты просил квартиру. Это — моя цена.
Нотариус что-то пометила в документах.
— Такое условие допустимо, — сказала она.
Игорь нервно провёл рукой по волосам.
— А если… — он запнулся. — А если не смогу?
Анна улыбнулась. Впервые за долгое время — по-настоящему.
— Тогда квартира уйдёт другому человеку.
— Кому?! — почти выкрикнул он.
Она промолчала.
Игорь долго смотрел на неё. В его голове боролись злость и страх. Он понимал: если сейчас откажется — может потерять всё. Если согласится — рискует увязнуть в том, от чего так хотел избавиться.
— Хорошо, — наконец выдавил он. — Я согласен.
Анна кивнула.
— Тогда подписывай.
Он расписался первым. Быстро. Почти не глядя.
Анна подписывала медленно. Каждая буква давалась с усилием. Но внутри она чувствовала: всё идёт именно так, как должно.
Когда нотариус ушла, Игорь резко встал.
— Надеюсь, ты довольна, — холодно бросил он.
Анна посмотрела ему вслед и тихо прошептала:
— Это только начало, Игорь.
Он этого не услышал.
И, к счастью для неё, ещё не понимал, какую ловушку сам себе приготовил.
Прошла неделя.
Игорь держался из последних сил. Он приходил каждый день, но его забота была показной — вымученной. Он ставил стакан с водой так резко, что она расплёскивалась, поправлял подушку с раздражением, отвечал на вопросы односложно.
Анна всё видела. И всё запоминала.
— Тебе удобно? — спрашивал он, не глядя.
— Вполне, — отвечала она тихо.
Он не знал, что каждое его движение, каждый вздох раздражения был для неё подтверждением: она всё сделала правильно.
На десятый день Анна неожиданно попросила:
— Отвези меня к нотариусу.
Игорь вздрогнул.
— Зачем? Мы же всё оформили!
— Мне нужно кое-что уточнить, — спокойно сказала она.
Он колебался. Но отказать не посмел. Условие было подписано.
Квартира — всё ещё висела над ним, как морковка перед ослом.
В нотариальной конторе было прохладно и пахло бумагой. Та же женщина подняла глаза и слегка кивнула Анне — с уважением.
— Вы пришли вовремя, — сказала она.
Игорь насторожился.
— В смысле? — спросил он. — Всё же готово.
Анна медленно достала из сумки ещё один документ.
— Я хочу, — произнесла она чётко, — чтобы вы зачитали дополнительное распоряжение, подписанное мной месяц назад.
Игорь побледнел.
— Какое ещё распоряжение?! — голос его сорвался.
Нотариус открыла папку.
— В случае если супруг, — начала она, — нарушает условия ухода, проявляет психологическое давление или действует в корыстных целях, право на квартиру аннулируется.
— Что?! — Игорь вскочил. — Это бред!
— Имущество в полном объёме переходит… — нотариус сделала паузу, — сыну Анны Сергеевны, Сергею.
Игорь словно получил удар под дых.
— Ты… ты всё подстроила?! — прошипел он, поворачиваясь к жене.
Анна смотрела на него спокойно. Слишком спокойно.
— Я просто защитила то, что зарабатывала всю жизнь, — ответила она. — И себя. И сына.
— Да ты… — он задохнулся от злости. — Ты же умираешь! Тебе-то что?!
В кабинете стало ледяно тихо.
Анна медленно поднялась.
Впервые за долгое время — сама.
— Ошибаешься, Игорь, — сказала она. — Я живу. А вот ты… потерял всё.
Нотариус добавила:
— Также имеется медицинское заключение о давлении со стороны супруга. И аудиозаписи.
Игорь отшатнулся.
— Какие записи?..
Анна достала телефон.
— Те ночные разговоры, — тихо сказала она. — Когда ты думал, что я сплю.
Он понял. И в этот момент сломался.
Через месяц Анна вернулась домой.
В свою квартиру.
Сын переехал к ней. Варил супы, смеялся, читал ей вслух. В доме снова появилась жизнь.
А Игорь…
Игорь подал в суд. Проиграл.
Продал машину. Снял комнату.
И впервые остался один — без выгоды, без плана, без «формальностей».
Анна прожила ещё три года.
И каждый из них был её.
