Муж уехал на рыбалку. Супруга — к подруге

Когда Светлана скрылась на кухне, в гостиной вдруг стало непривычно тихо. Даже музыка, негромко игравшая из колонки, словно отступила на второй план. Анна почувствовала, как воздух вокруг неё сгустился, стал плотным, почти ощутимым.

Дмитрий наклонился ближе. Не резко — нет. Медленно, спокойно, уверенно. Так приближаются люди, которые не сомневаются в своей силе и знают цену каждому движению.

— Ты очень не похожа на тех женщин, которых я обычно снимаю, — произнёс он вполголоса.

Анна вздрогнула.
— В каком смысле? — спросила она, стараясь сохранить нейтральный тон.

Он чуть улыбнулся, но в этой улыбке не было легкомыслия.
— В тебе много тишины. Но это не пустота. Это… ожидание. Как перед грозой.

Её пальцы невольно сжались вокруг ножки бокала.
— Вы так говорите, будто знаете меня, — тихо ответила она.

— Фотографы всегда знают больше, чем кажется, — спокойно сказал Дмитрий. — Мы видим то, что люди привыкли прятать. Даже от самих себя.

Анна отвела взгляд. Внутри что-то болезненно дрогнуло. Она вдруг подумала о Викторе — о его привычной, надёжной улыбке, о том, как он годами смотрел на неё… и будто не видел. Как на часть интерьера. Удобную. Постоянную.

— Анна! — раздался голос Светланы из кухни. — Идите сюда, я десерт нашла!

Анна поднялась слишком резко, едва не расплескав вино.
— Да, иду, — ответила она поспешно.

Но даже встав, она ощущала на себе его взгляд. Не настойчивый. Не липкий. А спокойный. Выжидающий.

Позже, уже за столом, Светлана вдруг хлопнула в ладоши:
— А давайте сыграем! Простая игра. Каждый скажет правду на один вопрос. Только честно!

Анна напряглась.
— Света, не надо…

— Надо, — весело отрезала та. — Начнём с тебя, Ань.

— С меня? — Анна почувствовала, как внутри поднимается раздражение. — И что за вопрос?

Светлана прищурилась.
— Ты счастлива в браке?

В комнате повисла тишина. Даже Дмитрий перестал улыбаться.

Анна открыла рот… и не смогла ответить сразу. Потому что привычное «да» вдруг застряло где-то в горле.

Она вспомнила пустые вечера. Его рыбалки. Его усталое «потом». Его отсутствие даже тогда, когда он был рядом.

— Я… — она сглотнула. — Я привыкла.

Светлана смотрела внимательно.
Дмитрий — слишком внимательно.

— Привычка — не счастье, — тихо сказал он.

— Ты не имеешь права судить, — резко ответила Анна и тут же пожалела о тоне.

Дмитрий кивнул.
— Вы правы. Простите.

Но что-то уже было сказано. И услышано.

Ночью Анна долго не могла уснуть в гостевой комнате. Дом Светланы скрипел, словно дышал. За стеной слышались шаги. Потом — тишина.

Вдруг — лёгкий стук в дверь.

— Анна… — голос Дмитрия был едва слышен. — Мне нужно с вами поговорить. Это важно.

Она сидела на кровати, сжимая одеяло.
Разум кричал: не открывай.
Но сердце… сердце уже сделало шаг.

Анна встала и повернула ручку.

И именно в этот момент она ещё не знала, что это — первая трещина в той жизни, которую она считала прочной.

Дверь открылась бесшумно. Анна стояла на пороге, босая, в тонкой ночной рубашке, и чувствовала, как сердце бьётся где-то слишком близко к горлу. Дмитрий стоял напротив — без куртки, с чуть растрёпанными волосами, словно сам долго колебался, прежде чем постучать.

— Если вы скажете «уйди», я уйду, — тихо сказал он. — Я не хочу пугать вас.

Анна молчала. Потом медленно отступила в сторону, освобождая проход.

— Заходите, — произнесла она, почти не узнавая собственный голос.

Он вошёл. Комната была полутёмной, освещённой лишь тусклым светом уличного фонаря, пробивавшимся сквозь шторы. В этой тени всё казалось нереальным, словно происходило не с ней, а с кем-то другим.

— Зачем вы пришли? — спросила Анна, скрестив руки на груди.

Дмитрий не подошёл ближе. Он остановился у двери.
— Потому что вы солгали сегодня, — сказал он спокойно.

— Я никому не обязана говорить правду, — резко ответила она.

— Себе — обязаны, — мягко возразил он. — Когда Светлана задала вопрос… вы не сказали, что счастливы. И это было честнее любого «да».

Анна отвернулась.
— Вы ничего не знаете о моей жизни.

— Я знаю одиночество, — тихо сказал он. — Оно выглядит именно так.

Эти слова ударили сильнее, чем крик. Анна села на край кровати. Впервые за долгое время она почувствовала, как внутри поднимается усталость — не физическая, а та, что накапливается годами.

— Мы с Виктором прожили вместе двадцать два года, — вдруг сказала она. — Он хороший человек. Надёжный. Никогда не поднимал на меня голос. Никогда не предавал… по крайней мере, насколько я знаю.

— А вы? — осторожно спросил Дмитрий.

Анна горько усмехнулась.
— А я стала фоном. Привычкой. Удобством. Он уезжает — и будто выдыхает. А я остаюсь… и будто исчезаю.

В комнате повисла тишина.

— Я не пришёл разрушать вашу жизнь, — наконец сказал Дмитрий. — Я пришёл сказать правду. Я почувствовал к вам что-то. Сразу. И если я сейчас уйду молча — это будет ложью.

Анна подняла на него глаза.
— А если останетесь — это будет предательство.

— Иногда предательство — это продолжать жить так, будто вас нет, — ответил он.

Он подошёл ближе. Не касаясь. Между ними оставалось всего полшага. Анна чувствовала его тепло, его дыхание.

— Ничего не делайте, — прошептала она. — Просто… побудьте рядом.

Он сел рядом на кровать. Их плечи соприкоснулись. И от этого простого прикосновения у Анны защипало в глазах. Она вдруг поняла, как давно к ней никто не прикасался по-настоящему.

— Я боюсь, — призналась она.

— Я тоже, — ответил он честно.

Она закрыла глаза. В голове мелькнул образ Виктора — с удочками, с привычной улыбкой. И рядом — пустота.

Анна медленно положила голову Дмитрию на плечо.
Это был крошечный жест.
Но именно он стал точкой невозврата.

В эту ночь между ними не произошло ничего запретного.
Но произошло нечто куда более опасное — осознание.

А утром Анну ждал звонок, который изменит всё.