Лена не спала всю ночь. Потолок их «двушки» в Подольске был испещрён трещинками, похожими на карту чужой жизни, в которую она когда-то добровольно вступила. Петя храпел рядом, уверенно и нагло, как человек, которому весь мир уже должен. Ей казалось, что каждый его выдох — это напоминание: ты обязана.
Утром она встала раньше всех. Сварила кофе — себе крепкий, почти горький, как последние годы, ему — растворимый, который он любил, но сегодня не подала. Мелкая месть, детская, но дающая ощущение контроля.
Телефон завибрировал. Сообщение от нотариуса из Мурманска:
«Елена Викторовна, документы готовы. Можете приезжать для окончательного оформления».
Лена сжала телефон так, что побелели пальцы. Это было реальнее любых угроз Ольги Игоревны и напыщенных речей Пети о «мужском управлении». Это была её точка опоры.
— Мам, ты как? — на кухню вошёл Сергей с ноутбуком под мышкой. — Ты сегодня бледная.
— Я в порядке, — солгала Лена и вдруг поняла, как устала врать. — Я поеду в Мурманск.
Сергей замер.
— Одна?
— А с кем? — она криво усмехнулась. — С «главой семьи»?
Из комнаты донёсся грохот — Петя уронил что-то тяжёлое.
— Куда это ты собралась? — он вышел в майке с растянутой горловиной, подозрительно щурясь. — Опять свои тайны?
— По делам, Петя, — спокойно сказала Лена. — Моим.
Это слово повисло в воздухе, как пощёчина.
— В смысле твоим? — он повысил голос. — Ты что, решила всё сама провернуть? Без меня? Без семьи?
— Семья — это не когда у тебя всё отбирают, — неожиданно твёрдо сказала Лена. Даже для себя она звучала непривычно уверенно.
Через час на пороге появилась Ольга Игоревна. Как по расписанию. В этот раз — без звонка.
— Я так и знала! — закричала она с порога. — Она уже чемоданы собирает! Деньги прячет! Петенька, я же говорила — она тебя разорит!
Фарс начался мгновенно. Свекровь металась по кухне, хватала полотенца, заглядывала в шкафы, будто Лена могла спрятать пятнадцать миллионов за банкой гречки. Петя метался следом, путаясь в словах и угрозах.
— Ты понимаешь, что ты творишь?! — орал он. — Ты унижаешь меня как мужчину!
— А ты когда меня унижал — это считалось? — тихо спросила Лена.
Наступила тишина. Даже Ольга Игоревна замолчала.
— Я еду оформить документы, — сказала Лена, надевая пальто. — Квартира и счёт будут на моё имя. Точка.
— Ты что натворила?.. — выдохнул Петя, уже не крича, а почти испуганно.
Лена посмотрела на него — и вдруг увидела не «главу семьи», а уставшего, мелкого человека, который всю жизнь боялся быть никем.
— Я наконец-то сделала что-то для себя, — ответила она и закрыла дверь.
В поезде на Мурманск Лена впервые за много лет улыбалась без напряжения. Она ещё не знала, что ждёт её дальше, но точно знала одно: назад — уже не будет.
Мурманск встретил Лену колючим ветром и серым небом, будто проверял на прочность. Она стояла у выхода из аэропорта, вдыхая солёный, тяжёлый воздух, и чувствовала странное — не страх, а освобождение. Здесь не было Пети, его храпа, его претензий. Здесь была тётя Валя. Женщина, которая всю жизнь жила так, как хотела, и умерла, никому ничего не объясняя.
Нотариальная контора располагалась в старом доме с высокими потолками. Лена вдруг поймала себя на мысли: вот бы и квартиру не продавать. В таких домах стены хранят память, а не только квадратные метры.
— Елена Викторовна, — улыбнулась нотариус, сухая женщина лет пятидесяти. — Поздравляю. Всё оформлено. Квартира полностью ваша. Счёт тоже. Хотите распечатку?
Лена кивнула. Бумаги шуршали, цифры смотрели спокойно и уверенно. Пятнадцать миллионов. Раньше эти цифры пугали. Сейчас — придавали вес.
Телефон разрывался.
Петя (18 пропущенных).
Ольга Игоревна (7 пропущенных).
Неизвестный номер.
Лена ответила на последний.
— Лена, это тётя Зина, соседка Вали… — голос был взволнованный. — Тут такое… К тебе какие-то люди приходили. Мужчина и женщина. Очень шумели. Кричали, что квартира теперь их.
Лена закрыла глаза.
— Спасибо, тётя Зина. Я разберусь.
Разберёшься… Смешно. Петя, конечно, не выдержал. Он всегда действовал одинаково: сначала — нагло, потом — громко, потом — жалобно.
Вечером она включила видеозвонок. На экране возник Петя — взъерошенный, красный, с бешеными глазами. Рядом мелькала Ольга Игоревна.
— Ты вообще в своём уме?! — завизжала свекровь, не дожидаясь приветствия. — Ты опозорила семью! Петеньку чуть с работы не выгнали — он нервничал!
— А что случилось на работе? — спокойно спросила Лена.
Петя замялся.
— Ну… я сказал, что скоро куплю джип. Начальнику. А он… засмеялся. Сказал: «Сначала алименты заплати».
— Какие алименты? — Лена приподняла бровь.
— Откуда я знаю?! — вмешалась Ольга Игоревна. — Это всё ты! Ты его довела! Мужик без денег — это что за мужик?!
Лена вдруг рассмеялась. Громко, неожиданно даже для себя.
— Ольга Игоревна, вы всю жизнь путаете мужчину с кошельком.
— Ах ты!.. — свекровь задохнулась от возмущения.
Фарс достиг апогея, когда Петя вдруг заплакал. Настояще, по-детски.
— Лена… ну зачем ты так… Я же планировал… Я же рассчитывал…
— На что, Петя? — тихо спросила она. — На мои деньги?
Он молчал. Это было красноречивее любых слов.
— Я не отдам тебе ни копейки, — сказала Лена. — Но я готова купить квартиру здесь, в Подольске. Для себя. И для детей. А ты… ты можешь остаться в нашей «двушке». С мамой. Или как решишь.
— Ты нас выгоняешь?! — завизжала Ольга Игоревна.
— Я предлагаю взрослым людям самим решать свою жизнь, — ответила Лена и отключила звонок.
Ночью она сидела у окна в мурманской квартире тёти Вали. Старая мебель, запах книг и моря. Здесь всё было честно. Никто ничего не требовал.
Сообщение от дочери:
«Мам, ты — космос. Папа бесится, бабушка собирает подписи против тебя 😂 Мы с Серёжей с тобой».
Лена улыбнулась сквозь слёзы. Впервые за много лет она чувствовала не вину, а поддержку.
Но она ещё не знала, что Петя приготовит последний «сюрприз». Самый громкий.
Петя устроил «сюрприз» через неделю после возвращения Лены. Не скандал. Не истерику. Он выбрал самый любимый свой жанр — показательное унижение, замешанное на жалости.
Лена только успела войти в подъезд новой квартиры, которую присматривала для себя и детей, как телефон взорвался сообщениями.
«Петя попал в больницу»
«Ему плохо с сердцем»
«Это из-за тебя»
Писала, конечно, Ольга Игоревна.
Лена медленно села на подоконник. Сердце? Петя, который боялся уколов и симулировал температуру при 37,2? Но внутри всё равно кольнуло. Старые рефлексы — опасная вещь.
В больнице картина была почти театральной. Петя лежал на койке, бледный, с капельницей. Увидев Лену, он тяжело вздохнул — слишком тяжело.
— Лен… — прошептал он. — Я думал… ты не придёшь…
— А я думала, ты умираешь, — спокойно ответила она. — А ты, как вижу, репетируешь.
Ольга Игоревна вскочила.
— Да как ты смеешь! У него гипертонический криз! Врач сказал — стресс!
— А стресс от чего? — Лена посмотрела прямо на неё. — От того, что деньги оказались не его?
Петя застонал громче, чем требовалось. Настоящий фарс. В палату заглянула медсестра, закатила глаза — было видно, не первый раз.
— У вашего мужа давление уже в норме, — сухо сказала она. — Пусть меньше нервничает и больше ходит пешком. И… — она посмотрела на Лену, — не манипулирует.
Это было красиво. Почти поэтично.
На выходе из больницы Петя догнал Лену. Уже без «умирающего» вида.
— Ты довольна? — зло спросил он. — Ты меня сломала.
— Нет, Петя, — она посмотрела на него внимательно, без злости. — Ты просто увидел себя без декораций.
Он молчал.
Через три дня он сделал последний ход. Подал на раздел имущества. Требовал половину наследства. Юрист, увидев документы, не сдержал усмешки.
— Ваш муж либо некомпетентен, либо очень уверен в вашей мягкости, — сказал он Лене. — Наследство не делится. Но он может затянуть процесс.
— Пусть тянет, — спокойно ответила она. — Я больше никуда не спешу.
Суд стал ещё одним фарсом. Ольга Игоревна выступала как свидетель. Плакала. Говорила о «разрушенной семье», «женском эгоизме» и «погубленном сыне». Судья слушал с каменным лицом.
А потом встал Сергей.
— Можно мне сказать? — спросил он.
— Говорите, — кивнул судья.
— Этот человек, — Сергей указал на отца, — никогда не содержал семью. Это делала мама. Он изменял. Он проигрывал деньги. Он хотел продать квартиру тёти Вали, чтобы купить себе джип. Это не семья. Это паразитизм.
В зале стало тихо.
Решение было быстрым. Иск отклонили полностью.
Развод Лена оформила через месяц. Без слёз. Без драмы. Петя съехал к матери. В их «двушке» теперь жили Лена и дети — временно. Потом они переехали. Просторно. Светло. У каждого — своя комната.
Вечером они сидели на кухне новой квартиры.
— Мам, — сказала дочь, — ты знаешь, ты стала другой.
— Какой? — улыбнулась Лена.
— Свободной, — ответил Сергей.
Лена подошла к окну. Город жил своей жизнью. И впервые за много лет ей не нужно было подстраиваться, оправдываться, доказывать.
Телефон тихо пикнул. Сообщение от Пети:
«Ты всё равно пожалеешь».
Лена удалила чат. И вдруг рассмеялась. Легко. Искренне.
— Нет, Петя, — прошептала она. — Я уже нет.
