Зинаида стояла на крыльце, вцепившись пальцами в выцветший платок, будто он мог удержать её от падения. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышал даже человек за калиткой. А он стоял — высокий, аккуратно одетый, с сумкой инструментов через плечо, — и смотрел на неё точно так же, не отрываясь.
Прошло больше сорока лет.
Сорок — это целая жизнь.
А лицо… лицо она узнала сразу.
— Господи… — выдохнула Зинаида. — Это… ты?
Мужчина побледнел. Он сделал шаг назад, словно хотел убежать, но ноги не послушались.
— Простите… — хрипло сказал он. — Вы… вы меня с кем-то путаете.
Но голос.
Голос был тот самый.
В голове Зинаиды всё поплыло. Перед глазами вдруг вспыхнуло лето — жаркое, пыльная дорога, клуб в соседнем селе, танцы под гармошку и он — молодой, красивый, обещающий вернуться. Обещавший жениться. А потом — письмо. Одно. И больше ничего.
— Нет, не путаю… — прошептала она. — Степан.
Мужчина закрыл глаза. Всего на секунду. Но этого хватило, чтобы Зинаида поняла: да. Это он. Тот самый.
— Зина… — почти беззвучно сказал он. — Я не думал… Я не знал, что это твой дом.
Соседка Мария, стоявшая у забора с ведром, чуть не уронила его в крапиву.
— Зин, ты чего там? — крикнула она. — Мужик пришёл, а ты как вкопанная!
Зинаида резко пришла в себя.
Годы одиночества, боль, обида — всё вдруг поднялось волной.
— Проходи, раз пришёл, — сухо сказала она. — Работу делать надо. Крыша сама себя не починит.
Он молча кивнул и вошёл во двор.
Шёл осторожно, будто по чужой памяти.
Дом заскрипел, словно тоже узнал гостя. Старый пёс Тишка, который всегда лаял на чужих, лишь поднял голову и странно заскулил.
— Вот ведь… — пробормотала Зинаида. — Даже пёс тебя помнит.
Работали они молча. Степан латал крышу, чинил забор, а Зинаида варила суп, всё время роняя ложку. В какой-то момент он спустился, сел на лавку и тихо сказал:
— Я тогда ушёл не по своей воле.
Она медленно повернулась.
— А по чьей же, Стёпа? — спросила она, и в голосе её дрогнула не злость, а усталость. — По чьей воле я всю жизнь одна?
Он поднял на неё глаза — полные вины и страха.
— Если бы ты знала правду…
И в этот момент Зинаида поняла:
настоящие беды только начинаются.
Зинаида не спала всю ночь. Лежала, глядя в потолок, и слушала, как ветер хлопает плохо закреплённым листом железа на крыше. Сердце болело — не по-стариковски, а так, как болит только от воспоминаний. За стеной, в маленькой комнате для гостей, тихо кашлял Степан. Живой. Настоящий. Вернувшийся, хоть и через сорок лет.
— Господи, да за что ж мне это под старость… — прошептала она в темноту.
Утром он вышел на кухню неловко, будто боялся нарушить чужой порядок. Сел на край табурета, сжимая в руках кружку с чаем.
— Зина… Нам надо поговорить, — начал он и тут же замолчал.
— Говори, раз пришёл, — отрезала она, не глядя на него. — Второй раз молчать не дам.
Он тяжело вздохнул.
— Тогда, в семьдесят девятом… меня забрали. Не в армию — хуже. За драку, которой я не делал. Подставили. Срок дали. А письмо… — он опустил голову. — Письмо твоё до меня не дошло. А моё тебе… его вернули. Сказали: «Адресат выбыл».
Зинаида резко повернулась.
— Не ври! — голос сорвался. — Я ждала! Я каждый день на почту бегала, как дура!
— Я знаю… — глухо ответил он. — Уже потом узнал. Когда вышел. Но ты тогда уже была замужем.
Она горько усмехнулась.
— Замужем… — повторила она. — За вдовца с двумя детьми и бутылкой под подушкой. Зато «порядочный». Так мать сказала.
В этот момент за окном раздался грохот — Мария уронила таз.
— Ну надо же… — пробормотала она, подслушав. — Вот это сериал…
Зинаида вдруг рассмеялась. Смех вышел странный, рваный, почти истеричный.
— Видишь, Стёпа? — сказала она. — Даже жизнь надо мной смеётся.
Он осторожно протянул руку, но тут же убрал.
— Я не за этим пришёл, — тихо сказал он. — Я не за прошлым. Я просто хотел починить крышу… и уйти.
— А получилось — душу разворошил, — ответила она. — Как тогда.
Они сидели молча. За окном кричали куры, пёс Тишка лаял на проезжающий трактор, а в доме висела тишина, тяжелее любой ссоры.
— Знаешь, — вдруг сказал Степан, — у меня тоже жизнь не сложилась. Дети — чужие, жена ушла. А теперь вот… «мужчина на час». Смешно, да?
Зинаида посмотрела на него и неожиданно сказала:
— Оставайся до вечера. Забор доделай. А там… видно будет.
Он кивнул.
Но оба понимали:
вечер принесёт не только забор.
К вечеру небо затянуло тучами. Деревня притихла, будто сама ждала развязки. Степан молча закручивал последние шурупы на заборе, а Зинаида сидела на лавке, перебирая в руках старый платок. Тот самый, в котором когда-то провожала его до автобуса.
— Забор готов, — наконец сказал он. — Крыша тоже. Дольше держаться будет, чем мы с тобой.
Она усмехнулась.
— Ты всегда умел шутить не к месту, Стёпа.
Он сел рядом. Впервые — рядом, а не напротив. Между ними было всего полметра, но по ощущениям — вся прожитая жизнь.
— Я завтра уеду, — тихо сказал он. — Заказов много. Город ждёт.
Зинаида кивнула. Она знала, что так будет. Чудес в её возрасте не бывает — только ясность.
— А знаешь… — вдруг сказала она, не глядя. — Я ведь тогда беременная была.
Он резко повернулся.
— Что?
— Недолго, — спокойно продолжила она. — Потеряла. После того, как узнала, что ты не вернёшься. Может, и к лучшему… — она вздохнула. — Не знаю.
Степан побледнел. Руки задрожали.
— Прости… — прошептал он. — Если бы я знал…
— Хватит, — остановила его Зинаида. — Мы слишком долго извинялись перед жизнью. Она глухая.
Пошёл дождь. Крупный, холодный. Степан встал.
— Я деньги оставлю на столе, — сказал он. — И… спасибо, что пустила.
Зинаида поднялась следом и вдруг неожиданно для самой себя обняла его. Крепко. По-деревенски. Без слёз.
— Спасибо тебе, — сказала она. — Не за крышу. За то, что правда нашлась. Хоть и поздно.
Он молча кивнул и ушёл под дождь, не оборачиваясь.
Так уходят те, кто сделал в жизни всё, что мог.
Утром Зинаида проснулась от солнца. В доме было тихо и… спокойно. На столе лежали деньги и аккуратно сложенная записка:
«Живи. Ты сильнее, чем думаешь».
Она вышла во двор. Забор стоял ровно. Крыша не текла. Пёс Тишка лениво махал хвостом.
— Ну что, старый, — сказала она псу, — пожили ещё.
Зинаида не стала плакать. Она впервые за много лет почувствовала не пустоту, а завершённость. Иногда человеку не нужен новый путь. Иногда ему просто нужно, чтобы старый наконец закончился честно.
А «мужчина на час»…
Он оказался мужчиной на всю жизнь.
Пусть и всего на один день.
