Когда Алексей вышел из ванной, я едва его узнала. Влажные волосы аккуратно зачёсаны, лицо порозовело от тепла, в глазах появилась та самая человеческая искра, которой так не хватало на морозе у аэропорта. На нём был халат Дмитрия — слишком большой, чужой, и от этого зрелище казалось особенно странным. Будто два разных мира вдруг столкнулись в моей кухне.
— Надеюсь, вы не против, — сказал он неловко. — Я давно так… по-настоящему не мылся.
— После того, что сегодня произошло, — ответила я, — меня уже трудно чем-то удивить.
Мы сели за стол. Суп остывал, но Алексей ел с таким аппетитом, будто это был праздничный ужин. Смотрела на него и ловила себя на мысли: вот человек, который не притворяется. Не играет роль заботливого мужа, не шепчет «котик» другой женщине за моей спиной. Он просто ест и благодарит взглядом.
— Спасибо вам, — тихо сказал он. — Обычно в такие моменты жизнь только пинает.
Я усмехнулась.
— Сегодня она пнула нас обоих. Только вас — сразу, а меня — исподтишка.
Он не стал расспрашивать. И это было ценно. Мы сидели в тишине, нарушаемой лишь тиканьем часов. Именно этих часов Дмитрий когда-то подарил мне на годовщину, сказав: «Чтобы мы всегда помнили время друг для друга». Как же горько это сейчас звучало.
Ночью я долго не могла уснуть. Алексей устроился на диване в гостиной, я слышала, как он ворочается. Наверное, ему тоже было не по себе. В какой-то момент в коридоре скрипнула половица.
— Лена? — негромко позвал он. — Простите… Я не хотел будить. Просто… Спасибо, что не выгнали.
Сердце сжалось.
— Знаете, — сказала я честно, — сегодня меня предали. А вы… вы просто оказались рядом. Иногда этого достаточно.
Утром я проснулась от запаха кофе. Алексей стоял у плиты, растерянно разглядывая турку.
— Не знал, как правильно, — смущённо улыбнулся он. — Решил попробовать.
И в этот момент раздался звонок телефона. Дмитрий. Я посмотрела на экран — и впервые за долгое время не испытала ни боли, ни страха. Только холодную ясность.
— Не берите, — сказал Алексей. — Если не хотите.
Я взяла трубку.
— Да?
— Лен, тут связь плохая… Я позже перезвоню, — торопливо сказал Дмитрий.
И я вдруг поняла: он боится. Боится, что я знаю. Боится, что дома его уже не ждут так, как раньше.
Я отключила телефон и посмотрела на Алексея.
— Кажется, сегодня у нас обоих начинается совсем другая жизнь.
Он кивнул. И в его глазах было то же чувство — тревожное, страшное и… неожиданно живое.
Дмитрий позвонил вечером. Я видела, как на экране вспыхнуло его имя, и внутри что-то дрогнуло — не боль, нет. Скорее старая привычка откликаться. Как шрам, который уже не ноет, но всё ещё заметен.
— Лена, ты чего трубку днём бросила? — голос у него был напряжённый, неуверенный. — У меня тут проблемы с номером, связь паршивая.
— Связь у тебя отличная, Дима, — спокойно ответила я. — А вот совесть — нет.
Пауза. Долгая. Я почти слышала, как он подбирает слова.
— Ты о чём?
— О «котике». О рубашке. О девочке из аэропорта. Хочешь — продолжу?
Он выдохнул резко, будто его ударили под дых.
— Ты следила за мной?
— Нет. Я просто поехала узнать правду. И узнала.
Алексей сидел напротив, делая вид, что читает старую газету. Но я чувствовала — он слышит каждое слово.
— Лена, это не то, что ты думаешь… — начал Дмитрий привычную песню.
— Это именно то, что я думаю, — перебила я. — Ты потратил наши деньги. Наши планы. И даже не нашёл в себе смелости сказать честно.
— Ты всегда всё драматизируешь! — вспыхнул он. — Я просто хотел пожить для себя!
— Ты и поживёшь, — сказала я тихо. — Только без меня.
Я нажала «отбой». Руки дрожали, но внутри было странно спокойно. Как будто я наконец вышла из комнаты без окон.
— Вы сильная, — сказал Алексей. — Не каждый может так.
— Нет, — усмехнулась я. — Я просто устала быть удобной.
В следующие дни мы жили будто на нейтральной территории. Он помогал по дому, чинил кран, который Дмитрий обещал починить три года. Я ходила на работу, возвращалась — и в квартире было тепло. Не физически — по-настоящему.
Однажды вечером Алексей вернулся позже обычного. Лицо напряжённое.
— Лена, — начал он, — мне нужно вам кое-что сказать.
Сердце сжалось. Я вдруг испугалась — а вдруг и он исчезнет, как все?
— Я сегодня был на собеседовании, — продолжил он. — Меня берут. Не сразу, но… есть шанс. И ещё… Я нашёл свою жену. Вернее, она меня.
— И? — спросила я, стараясь говорить ровно.
— Она хочет вернуться. Сказала, что я «вроде снова человек».
Вот оно. Момент истины. Я улыбнулась, но внутри что-то болезненно кольнуло.
— Это же хорошо, — сказала я. — Значит, всё было не зря.
Он смотрел на меня долго.
— А вы? Что будет с вами?
Я подошла к окну. За стеклом падал снег — такой же, как в тот день у аэропорта.
— Со мной, Алексей, впервые за долгое время будет правда. Какой бы она ни была.
Он кивнул. И в этом кивке было больше эмоций, чем в сотне слов.
Мы оба понимали: самое сложное ещё впереди.
Утро началось с тишины. Такой редкой, что она казалась оглушительной. Алексей собирал вещи молча. Небольшой рюкзак, аккуратно сложенные рубашки — всё, что у него было. Я сидела за столом и делала вид, что читаю новости, хотя буквы расплывались перед глазами.
— Я не хочу уходить вот так, — наконец сказал он. — Как будто мы просто… случайные люди.
Я подняла глаза.
— А мы и есть случайные, Лёша. Просто иногда случайность оказывается честнее долгих лет лжи.
Он кивнул, но не сразу. В этот момент раздался звонок в дверь. Сердце ухнуло вниз — я уже знала, кто это.
Дмитрий стоял на пороге с чемоданом и загаром, который теперь казался карикатурным. Улыбка натянутая, глаза бегают.
— Я решил вернуться раньше, — сказал он. — Понял, что погорячился.
И тут он увидел Алексея.
— А это кто? — голос стал жёстким.
— Это человек, который был рядом, когда ты тратил нашу жизнь на курорте, — спокойно ответила я.
Дмитрий рассмеялся.
— Ты серьёзно? Привела бомжа назло мне?
Эти слова повисли в воздухе. Алексей шагнул назад, но я впервые за много лет не позволила себя унизить.
— Вон, — сказала я тихо, но так, что он вздрогнул. — Это моя квартира. И ты здесь больше никто.
— Ты пожалеешь, — процедил он. — Думаешь, кто-то тебе поможет?
— Уже помог, — ответила я и закрыла дверь.
Мы стояли молча. Потом Алексей выдохнул:
— Простите. Я не должен был быть здесь в этот момент.
— Должен, — сказала я. — Иначе я бы снова проглотила обиду.
Через час он ушёл. Без обещаний, без громких слов. Просто обнял меня — крепко, по-настоящему.
— Спасибо за то, что вернули мне веру, — сказал он.
— А вы — мне себя, — ответила я.
Прошло полгода. Я развелась. Было тяжело, страшно, иногда хотелось всё вернуть — не любовь, а привычку. Но я выдержала. Алексей иногда писал: устроился на работу, снимает комнату, с женой не сошлись — слишком много было сломано.
Мы встретились случайно — в том же аэропорту. Улыбнулись друг другу. Без боли. Без ожиданий. С теплом.
Я шла к выходу и вдруг поняла: тот февральский день был не предательством. Он был освобождением. Муж ушёл — и открыл дверь. Не к другому мужчине. К моей собственной жизни.
Иногда судьба забирает всё сразу, чтобы оставить самое важное — правду. И если ты находишь в себе смелость её принять, дальше уже не так страшно.
