Роман застыл на пороге кухни так, словно время внезапно решило поиздеваться именно над ним. Чемодан медленно выскользнул из его руки и глухо стукнулся о стену. Звук получился нелепо громким, но ни Вера, ни Ира даже не вздрогнули.
Вера аккуратно поставила чашку на блюдце, промокнула губы салфеткой и посмотрела на мужа с мягкой, почти заботливой улыбкой:
— Ты рано. Самолёты теперь летают быстрее мыслей?
В её голосе не было ни яда, ни истерики. И именно это пугало больше всего.
Ира же, наоборот, выглядела так, будто её посадили на уроке отвечать у доски. Она держала чашку двумя руками, словно грелась, и избегала его взгляда.
— Я… поездка отменилась, — выдавил Роман. — А вы… знакомы?
Вера тихо усмехнулась:
— Представь себе, да. Очень интересное знакомство вышло.
Повисла пауза. Где-то за окном сигналил автомобиль, у соседей сверху что-то упало, а здесь, на кухне, воздух стал густым, как мёд.
— Рома, проходи, — спокойно сказала Вера. — Чай будешь? Или тебе чего покрепче? Сегодня, думаю, можно.
Он медленно сел. В голове гудело. Всё, что он репетировал для встречи с Ирой, все фразы, улыбки, жесты — всё это теперь выглядело глупо и жалко.
— Я, наверное, пойду… — тихо сказала Ира.
— Сидите, — неожиданно твёрдо произнесла Вера. — Раз уж собрались, давайте без театра.
Роман впервые заметил, что на столе стоял его любимый торт из кондитерской у дома. Тот самый, который Вера покупала только по праздникам.
— У нас сегодня маленький семейный вечер, — добавила она. — С элементами разоблачения.
Роман нервно хохотнул:
— Это что, розыгрыш?
— Почти, — кивнула Вера. — Только приз не очень приятный.
Она достала телефон, пару раз провела пальцем по экрану и развернула его к мужу. Там были сообщения. Его сообщения. Нежные, глупые, самоуверенные. Те самые, что он писал Ире, будучи уверенным в своей конспирации.
Роман почувствовал, как к щекам приливает жар.
— Ира пришла ко мне сама, — спокойно сказала Вера. — Две недели назад. Очень переживала. Думала, что разрушает семью.
Ира наконец подняла глаза:
— Я не знала, что он женат. Клянусь. Узнала случайно… и решила, что так будет честнее.
Роман смотрел то на одну, то на другую, и впервые в жизни не находил слов.
И вдруг Вера рассмеялась. Легко, почти весело:
— Самое смешное, Рома, знаешь что?
— Что?..
— Ты собирался ей врать про командировку, а в итоге соврал самому себе.
Она налила ему чай.
— Пей. Разговор будет долгим.
А за окном медленно гас закат, будто тоже хотел досмотреть эту сцену до конца.
Роман обхватил чашку так, будто она могла удержать его от падения в пропасть. Чай был горячим, но он почти не чувствовал вкуса. В голове метались обрывки мыслей: как выкрутиться, что сказать, кто виноват, как всё вернуть назад.
Но больше всего его пугало спокойствие Веры.
Она никогда не была такой. Обычно — живая, эмоциональная, громкая в радости и в обиде. А сейчас — будто айсберг. Красивый, ровный… и смертельно опасный.
— Почему ты молчишь? — спросила она мягко. — Обычно ты находчивый.
— Я просто… не понимаю, что происходит, — пробормотал он.
Ира тихо усмехнулась:
— Правда?
Вера повернулась к ней:
— Подожди, Ириш. Пусть человек попробует.
Роман провёл рукой по лицу:
— Это… это ошибка. Глупость. Ничего серьёзного.
— Конечно, — кивнула Вера. — Мужчины всегда так говорят. Пока не соберут чемодан.
Он вздрогнул.
— Ты проверяла мой телефон?
— Нет, Рома. Я проверяла свою жизнь. Иногда полезно.
Снова повисла тишина. Но уже не тяжёлая — скорее звенящая, как перед грозой.
Неожиданно Вера встала и ушла в комнату. Роман проводил её растерянным взглядом.
— Она… она меня выгонит? — шёпотом спросил он Иру.
Ира посмотрела на него долгим, изучающим взглядом:
— Честно? Я думала, ты умнее.
— В смысле?
— В том смысле, что счастливый мужчина не ищет запасной аэродром.
Его задело. Он хотел возразить, но слов не нашлось.
Вера вернулась с небольшой коробкой. Поставила её на стол.
— Узнаёшь?
Роман побледнел. Это была коробка с часами, которые он «потерял» месяц назад. На самом деле он подарил их Ире.
— Она вернула, — спокойно сказала Вера. — Вместе с правдой.
Ира кивнула:
— Я не беру чужое.
Роман вдруг почувствовал странную смесь стыда и облегчения. Словно его поймали на лжи, но одновременно сняли тяжёлый груз.
— Вера… — начал он. — Я дурак.
— Это я уже поняла, — ответила она. — Вопрос в другом.
Она посмотрела прямо ему в глаза. Взгляд был не злым. Усталым.
— Ты меня разлюбил?
И вот тут Роман растерялся по-настоящему. Потому что впервые задумался. Не о страсти, не о флирте, не о самолюбии. А о ней.
О женщине, которая встречала его с работы. Помнила, как он любит кофе. Смеялась над его глупыми шутками. Верила в него, когда он сам в себя не верил.
— Нет… — тихо сказал он. — Нет, Вера.
— Тогда зачем?
Он долго молчал.
— Наверное… чтобы почувствовать себя особенным.
И вдруг Вера улыбнулась. Но в этой улыбке было столько грусти, что у него сжалось сердце.
— Рома, ты и так был особенным. Просто не для тех людей старался.
Ира встала:
— Я, пожалуй, пойду. Это уже не моя сцена.
У двери она обернулась:
— И да, Роман… в жизни всё возвращается. Иногда быстрее, чем такси.
Дверь тихо закрылась.
А Роман остался сидеть напротив жены, понимая, что самое сложное только начинается.
После ухода Иры квартира вдруг стала непривычно тихой. Даже холодильник гудел как-то осторожно, будто боялся вмешаться в чужую драму.
Вера не спешила говорить. Она убирала со стола — спокойно, методично, как человек, который уже всё решил внутри себя.
Роман смотрел на неё и чувствовал странное: не страх скандала, не злость, а щемящую тревогу потерять что-то по-настоящему ценное.
— Вера… давай поговорим, — наконец произнёс он.
— Мы и так говорим, — ответила она. — Просто не кричим.
Она поставила последнюю чашку в раковину и повернулась к нему:
— Знаешь, что самое обидное?
Он покачал головой.
— Даже не переписка. Не свидания. Не враньё. А то, что ты делился с ней тем, что когда-то было только нашим.
Роман нахмурился:
— В смысле?
— Ты водил её в то кафе у набережной?
Он виновато отвёл взгляд.
— Там же наш первый поцелуй был, Рома.
Он резко выдохнул:
— Я не подумал…
— Вот именно, — мягко сказала Вера. — Ты не думал. Ты чувствовал себя героем дешёвого романа.
Неожиданно она села напротив и вдруг… улыбнулась:
— Хотя знаешь, один плюс есть.
Он удивился:
— Какой?
— Я за две недели научилась быть спокойной. Раньше бы уже сковородкой кидалась.
Роман не удержался и нервно хохотнул:
— Спасибо, что не практиковалась сегодня.
— Не заслужил, — пожала плечами она.
И вдруг напряжение слегка спало. Впервые за вечер.
Роман собрался с духом:
— Вера, я правда не хочу тебя терять. Я был идиотом. Самовлюблённым. Мне нравилось внимание, лёгкость… но это всё пустое. Когда сегодня всё сорвалось, я злился не потому, что не увижу Иру… а потому что вдруг понял, какой цирк устроил.
Она внимательно слушала. Без сарказма.
— И что ты понял? — спросила она.
— Что я бегал от рутины, вместо того чтобы ценить стабильность. От зрелости — к глупости. От тебя — к иллюзии.
Вера долго молчала.
— Знаешь, — тихо сказала она, — любовь — это не когда не смотрят на других. А когда каждый день выбирают одного и того же человека.
Эти слова будто попали точно в цель.
— Я выбираю тебя, — сказал Роман. — Осознанно. Без игр.
Она вздохнула:
— Красиво говоришь. Но доверие — не кнопка. Его не включишь обратно за вечер.
Он кивнул:
— Я готов доказывать.
— Долго?
— Сколько понадобится.
И тут Вера вдруг хитро прищурилась:
— Тогда начнёшь прямо сейчас.
— Как?
— Завтра едем к моей маме на дачу. Копать грядки.
Роман округлил глаза:
— Это наказание?
— Это терапия, — улыбнулась она. — Очень эффективная.
Он рассмеялся:
— Ладно. Заслужил.
Она подошла ближе. Не обняла — но и не отстранилась.
— У нас есть шанс, Рома. Но он последний.
— Я понял.
За окном окончательно стемнело. Но в квартире стало как будто светлее.
Иногда любовь не рушится от измен. Она рушится от равнодушия. А если двое ещё готовы говорить — значит, история не закончена.
И в этот вечер они впервые за долгое время говорили по-настоящему.
Не как муж и жена.
А как два человека, которые снова учатся быть близкими.
