Маша в утро своего двадцать пятого дня рождения она проснулась не от звука будильника, а от того, что старая батарея в углу комнаты громко стукнула, будто напоминая: «Ну вот и всё, ещё один год прошёл». Комната была маленькой, обои местами отходили, а за окном висело серое небо, как непростиранное одеяло. Маша полежала немного, глядя в потолок, и тихо сказала сама себе: «С днём рождения, Маш». Голос прозвучал хрипло, но она всё равно улыбнулась, потому что не хотела начинать день со слёз.
В их семье дни рождения никогда не были праздником. Когда она была маленькой, мама иногда пекла пирог из того, что было: больше теста, чем начинки, но Маша тогда чувствовала себя самой счастливой девочкой. Теперь мама уехала на заработки в другой город, звонила редко, и Маша знала, что у неё просто нет сил и денег на тёплые слова. Друзья со временем разошлись: у кого работа, у кого семьи, у кого новые круги общения. Телефон Маши молчал, как обиженный ребёнок.
Она встала, надела тёплые носки с разными узорами — один с котиками, другой с клубникой — и сама над собой посмеялась. «Вот и праздничный наряд», — сказала она вслух. На кухне её ждал только чай и кусок вчерашнего хлеба. Маша сделала себе сладкий чай, насыпав две ложки сахара, как в детстве по праздникам. «Сегодня можно», — решила она. Вместо торта она воткнула в хлеб спичку, зажгла её и тихо прошептала желание. В этот момент спичка сломалась и упала в чай. Маша рассмеялась так неожиданно громко, что сама удивилась. «Ну хоть не подожгла квартиру — уже подарок судьбы», — подумала она.
Чтобы не сидеть дома, Маша решила пойти на работу пешком, хотя обычно ездила на автобусе. Денег было мало, но дело было не только в этом — ей хотелось, чтобы этот день хоть чем-то отличался. На улице мороз щипал щёки, но солнце вдруг выглянуло из-за туч, и снег заискрился, будто кто-то рассыпал блёстки. По дороге она увидела во дворе маленького мальчика, который пытался слепить снеговика, но снег рассыпался. Их взгляды встретились, и мальчик серьёзно сказал: «Тётя, у вас лицо доброе, помогите». Маша, сама не понимая почему, согласилась. Через десять минут у них получился кривой, но очень гордый снеговик. Вместо носа была крышка от бутылки, а вместо глаз — камушки.
— С днём рождения меня, — тихо сказала Маша, глядя на снеговика.
— У вас день рождения? — удивился мальчик. — Тогда подождите!
Он убежал в подъезд и вернулся с одной карамелькой. Липкой, немного помятой, но протянутой от всего сердца. В груди у Маши стало тепло, как от целого торта со свечами. Она поблагодарила его, и вдруг впервые за утро почувствовала, что этот день может быть не таким пустым.
Она ещё не знала, что это только начало странных и добрых событий.
Карамелька оказалась апельсиновой. Маша положила её в карман, как маленькое сокровище, и пошла дальше, чувствуя странную лёгкость. Вроде бы ничего особенного не произошло — подумаешь, карамелька от ребёнка, — но внутри будто зажглась крошечная лампочка. Ей вдруг вспомнилось, как в детстве она собирала фантики от конфет и хранила их в коробке из-под обуви, считая их «богатством».
На работу она пришла чуть раньше обычного. Маша работала в маленькой пекарне на окраине города — не кондитером, а помощницей: мыла противни, убирала столы, иногда раскладывала булочки по витрине. Запах там всегда был такой, что даже грустить становилось сложнее. Сегодня пахло ванилью и корицей.
— Маш, ты сегодня какая-то нарядная, — заметила тётя Зина, старшая пекарь.
— Да? Носки разные просто, — улыбнулась Маша.
— А-а, это сейчас мода такая, — серьёзно кивнула тётя Зина.
Маша не стала говорить про день рождения. Она не любила напрашиваться на поздравления. Но ближе к обеду её выдал живот — он громко заурчал у витрины с тортами. Один покупатель даже обернулся.
— Это не я, это булочки зовут, — пошутила Маша и сама засмеялась. Покупатель тоже улыбнулся, и неловкость исчезла.
Когда начался перерыв, Маша по привычке достала свой контейнер с гречкой. Но вдруг тётя Зина позвала её в подсобку.
— Закрой глаза.
— Зачем?
— Закрывай, говорю, я не грабитель.
Маша послушалась. Она услышала шуршание коробки и тихий скрип холодильника.
— Открывай.
Перед ней стоял маленький торт. Не огромный, не дорогой — просто аккуратный бисквит с белым кремом и неровной розочкой сбоку. На нём было написано вареньем: «Маше 25».
Маша растерялась.
— Откуда вы…?
— Ты вчера в журнале дату рождения заполняла для медкнижки. Я запомнила, — пожала плечами тётя Зина. — День рождения без торта — это как чай без кипятка.
У Маши защипало в носу. Она быстро моргала, чтобы не заплакать.
— Но я не могу это взять…
— Можешь. И будешь. Только свечей нет, так что загадывай желание быстро, пока крем не растаял.
Маша закрыла глаза. На этот раз желание было не про деньги и не про удачу. Она просто пожелала, чтобы в её жизни было больше таких людей, как тётя Зина и тот мальчик со двора.
Они съели торт вдвоём, прямо из коробки, одной ложкой. В какой-то момент тётя Зина измазала Маше нос кремом.
— Ой, теперь ты как именинница из кино!
— Тогда вам полагается праздничная драка кремом, — ответила Маша и впервые за долгое время смеялась так, что заболели щёки.
Вечером, когда смена закончилась, хозяин пекарни неожиданно выдал ей пакет с вчерашней выпечкой «на списание». Обычно это делали редко. Маша вышла на улицу с пакетом тёплых булочек и подумала, что её день рождения вдруг стал пахнуть сдобой и чудом.
Но главный сюрприз ждал её дома.
Поднимаясь по лестнице, Маша прижимала к себе пакет с булочками, будто боялась, что они исчезнут. В подъезде пахло холодом и чьим-то ужином. Лампочка на её этаже мигала, как в старых фильмах. «Ну вот, идеальная атмосфера для триллера», — усмехнулась она про себя.
Подойдя к двери, Маша заметила что-то странное. На коврике лежал маленький свёрток в газете. Она сначала подумала, что это реклама или мусор от соседей, но свёрток был аккуратно перевязан ниткой. Сердце у неё забилось быстрее.
Она оглянулась — никого. Осторожно занесла свёрток в квартиру и только там развернула. Внутри оказалась простая керамическая кружка с нарисованным от руки цветком и кривоватой надписью: «Для хорошего человека». В кружке лежали три шоколадные конфеты.
Маша села на табурет и долго смотрела на это, будто пыталась разгадать загадку. Кто мог это оставить? Соседи её почти не знали. Друзей рядом не было. В голове мелькнула мысль про мальчика со двора, но он вряд ли знал номер её квартиры.
И тут она заметила ещё кое-что — маленькую бумажку. На ней было написано детским почерком:
«Спасибо за снеговика. Мама сказала, добрые люди должны получать подарки. С днём рождения!»
Маша прижала записку к губам. И вот тогда слёзы всё-таки потекли — тихие, тёплые, не от обиды, а от переполненности чувств. В её жизни не было громких праздников, шаров и дорогих подарков. Но в этот день в ней словно кто-то зажёг свет.
Она налила чай в новую кружку, разложила булочки на тарелке и включила старый телефон. Впервые за долгое время она открыла не соцсети, чтобы листать чужое счастье, а камеру. Сделала фото: кружка, булочки, карамелька из кармана и записка. Не для показухи — для памяти.
Потом она набрала маме. Связь была плохая, голос прерывался, но мама всё же ответила.
— Мам, у меня сегодня хороший день рождения, — сказала Маша.
— Правда? Я переживала… Прости, что не смогла…
— Всё хорошо. У меня есть торт, подарки и даже поздравления.
Это было не совсем буквально, но по сути — правда.
Перед сном Маша лежала под одеялом и думала: может, счастье — это не когда у тебя много, а когда ты замечаешь малое. Карамелька. Снеговик. Торт из пекарни. Кружка от незнакомого ребёнка. Люди, которым не всё равно.
И впервые за много лет ей не было страшно за своё будущее. Потому что если в мире есть место такой доброте, значит, и для неё найдётся место.
Она улыбнулась в темноте и тихо сказала:
— Спасибо за мой день рождения.
А где-то во дворе под фонарём стоял кривой снеговик и будто тоже улыбался.
