Марина смотрела на Игоря так, словно перед ней стоял не муж, а незнакомец. Тридцать два года — не шутка. За это время они пережили девяностые, безденежье, съёмную квартиру, рождение Ани, её первую температуру под сорок, кредиты, похороны родителей. И вот теперь — «Ольга, тридцать девять».
— Ты ведь понимаешь, что это не просто роман? — голос Марины дрожал, но она держалась.
— Понимаю, — тихо ответил Игорь. — Я люблю её.
Эти слова ударили сильнее пощёчины.
Марина вдруг вспомнила, как двадцатилетний Игорь стоял под её окнами с гвоздиками. Тогда он был худым, смешным, без копейки в кармане. Но смотрел на неё так, будто она — центр вселенной. Где исчез тот взгляд?
— Любишь… — повторила она. — А меня ты когда разлюбил?
Игорь молчал. Это молчание сказало больше любых слов.
Он собирал вещи неловко, будто стеснялся собственных движений. Марина стояла в дверях спальни. Хотелось закричать, разбить посуду, но внутри было пусто.
— Ты хотя бы счастлив? — спросила она, когда он застёгивал чемодан.
Игорь впервые поднял глаза:
— Думаю, да.
Дверь закрылась тихо. Слишком тихо для такого конца.
Вечером пришла Аня. Обняла мать крепко, как в детстве.
— Мам, он не стоит твоих слёз.
Марина улыбнулась сквозь слёзы:
— Стоит. Потому что это тридцать два года моей жизни.
В последующие недели Марина узнавала себя заново. Оказалось, она может засыпать одна. Может пить утренний кофе в тишине. Может не готовить котлеты, если не хочет. Но боль никуда не делась.
Соседка шепнула как-то:
— Видела твоего Игоря. С молодой. Беременная вроде.
Марина почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Беременная.
Вечером она долго сидела у окна. Если это правда — значит, он строит новую семью. Значит, всё окончательно.
Но странное чувство не покидало её: слишком быстро всё произошло. Слишком резко.
Через месяц Игорь позвонил сам.
— Марин… можно увидеться?
— Зачем?
— Просто поговорить.
Она согласилась. Не из надежды. Из желания закрыть дверь окончательно.
В кафе он выглядел постаревшим.
— Ольга ждёт ребёнка, — сказал он.
Марина кивнула:
— Я слышала.
— Но… всё не так просто.
Она посмотрела на него внимательно. В его глазах больше не было уверенности.
И впервые за долгое время Марина почувствовала не боль — а тревожное предчувствие.
Марина пришла в то же кафе раньше назначенного времени. Она не хотела, чтобы Игорь видел её в спешке или волнении. За последний месяц она научилась держать лицо. Боль стала тише, но не ушла.
Игорь вошёл, огляделся и сразу заметил её. В его походке появилась тяжесть — будто годы вдруг догнали его.
— Спасибо, что пришла, — он сел напротив.
— Ты сказал, всё не так просто, — спокойно напомнила Марина.
Он потер виски.
— Ольга действительно беременна. Но… я не уверен, что это мой ребёнок.
Марина даже не сразу поняла смысл сказанного.
— Что?
— Мы познакомились полгода назад. Всё закрутилось быстро. Она говорила, что давно одна… что мечтает о семье. Я поверил.
— А сейчас? — Марина смотрела прямо ему в глаза.
— Сейчас она стала другой. Требует, чтобы я переписал на неё машину. Говорит, что нам нужно больше денег, что ребёнку нужен «уровень». Я снял для нас квартиру. Плачу ипотеку здесь и аренду там. Денег не хватает.
Марина вдруг увидела перед собой не предателя, а растерянного мужчину. Но жалость быстро сменил холод.
— Ты думал, в тридцать девять женщины влюбляются в почти шестидесятилетних директоров без причин? — спросила она тихо.
Игорь болезненно усмехнулся.
— Я чувствовал себя молодым рядом с ней. Нужным. Она слушала, восхищалась.
— А я? — голос Марины впервые дрогнул. — Я тридцать два года слушала. Поддерживала. Когда ты ночами считал убытки, когда у тебя давление подскакивало, когда твоя мать лежала после инсульта — кто был рядом?
Игорь опустил голову.
— Ты.
Воспоминания нахлынули на Марину. Как они вдвоём клеили обои в новой квартире. Как Игорь держал её руку в роддоме. Как он плакал на выпускном у Ани. Всё это не могло быть просто «привычкой».
— Ты любишь её? — спросила она снова.
Долгая пауза.
— Я не знаю.
И вот это было страшнее всего.
Через несколько дней Аня позвонила матери.
— Мам, я встречала папу. Он похудел, осунулся. Сказал, что Ольга постоянно скандалит.
— Это его выбор, — ответила Марина.
Но внутри всё сжималось. Она не хотела его страданий. Она хотела справедливости.
Спустя ещё неделю Игорь появился у её двери. Поздно вечером. С красными глазами.
— Можно зайти? Мне больше некуда.
Марина долго смотрела на него. В этой паузе пролетели годы. Любовь, обида, предательство, гордость.
— Что случилось? — спросила она.
— Она призналась… ребёнок не мой. И она уезжает к другому. А квартиру я оплатил на год вперёд.
Тишина повисла в коридоре.
Марина почувствовала странное облегчение — но вместе с ним и боль. Всё оказалось банально. Без великой любви. Без судьбы. Просто ошибка.
— И что теперь? — спросила она.
Игорь впервые за долгое время посмотрел на неё по-настоящему.
— Я не знаю, Марин. Я всё разрушил.
Она отступила в сторону, пропуская его в квартиру.
Но внутри неё уже шёл другой разговор — с самой собой.
Марина сидела на диване с чашкой горячего чая. В комнате пахло свежей весной — открытое окно пропускало лёгкий ветер. Она чувствовала странное смешение облегчения и усталости. События последних недель прошли как шторм: измена, ложь, угроза новой семьи, а теперь — банальное разочарование. Но главное, что она была свободна.
Игорь тихо сел напротив. Его взгляд был усталым, почти смиренным. Он не говорил сразу, как будто собирал слова.
— Марин… — начал он наконец. — Я понимаю, если ты ненавидишь меня.
Марина подняла глаза, и впервые за месяц её голос был ровным:
— Я не ненавижу. Я просто поняла: мы прожили жизнь вместе, но она закончилась.
Он вздохнул:
— Я действительно разрушил всё. Я хотел быть молодым, хотеть новую жизнь… и потерял самую настоящую.
— И что теперь? — спросила она спокойно.
Игорь опустил голову:
— Я не знаю. Но хочу, чтобы ты знала: всё, что случилось, было моей ошибкой. Никто её не заставлял.
Марина улыбнулась сквозь слёзы. Эта улыбка была странной, странной свободой: она больше не была пленницей боли и предательства.
— Знаешь, Игорь, — сказала она, — я поняла одно. Мы с тобой были счастливы, но это было давно. Сейчас нужно строить жизнь для себя. Для меня. Для Ани. И пусть это будет без тебя.
Игорь кивнул. В его глазах появилось понимание. Он чувствовал, что потерял не только любовь, но и привычную власть.
— Спасибо, — тихо сказал он. — За всё.
Прощание было коротким, без слёз и криков. Марина проводила его до двери, и когда он ушёл, почувствовала лёгкость, которой давно не знала.
Вечером она вышла на балкон, смотрела на огни города. Всё казалось новым. Память хранила любовь, но она уже не тянула назад. Жизнь была впереди — со своими маленькими радостями: чай на рассвете, прогулка с подругой, звонок дочери. Она могла смеяться, плакать и не прятать свои чувства.
На следующий день Марина встретилась с Аней в кафе. Они смеялись, обсуждали планы на лето, строили маленькие мечты. Это было настоящее, настоящее счастье, которое не требует лжи и предательства.
Игорь остался в прошлом, как урок, как шрам, как доказательство того, что даже после боли можно заново научиться доверять жизни. Марина поняла: счастье не приходит от других людей. Оно рождается внутри.
Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. Свобода была сладкой. Она была сильной. И теперь ни одна измена, ни одна ложь не могла затмить её свет.
