Запах антисептика был первым, что Алина почувствовала, когда сознание медленно вернулось к ней. Он был резким, стерильным, чужим. Не таким, как запах дома. Не таким, как запах безопасности.
Она попыталась открыть глаза, но веки были тяжёлыми, словно налитыми свинцом.
— Алина… Вы меня слышите? — тихо произнёс женский голос рядом.
Она моргнула. Свет операционных ламп был мягче теперь, приглушённый. Контуры лица медсестры постепенно стали чётче. Молодая. Уставшая. Но глаза — добрые.
И в этих глазах была тревога.
Алина резко вдохнула.
— Мои дети… — прошептала она. Голос был хриплым, чужим. — Где мои дети?..
Медсестра не ответила сразу. Это молчание длилось всего секунду, но для Алины оно растянулось в вечность.
— Они живы, — наконец сказала она. — Но они родились раньше срока. Очень раньше.
Сердце Алины болезненно сжалось.
Живы.
Это слово отозвалось внутри неё одновременно облегчением и страхом.
— Я могу их увидеть?..
— Пока нет. Они в реанимации новорождённых. Врачи делают всё возможное.
Алина закрыла глаза. Слёзы тихо скатились по вискам в подушку.
Они были живы.
Но что-то было не так. Она чувствовала это не разумом — телом. Инстинктом.
— Кто меня привёз? — прошептала она.
— Мужчина. Он представился Игорем Черновым.
Это имя она знала.
Конкурент Максима. Человек, которого Максим называл «хищником».
Почему он помог ей?
В этот момент дверь палаты тихо открылась.
Он вошёл без спешки. Высокий. В тёмном пальто. Его лицо было серьёзным, но не холодным. Он остановился на расстоянии, словно боялся нарушить хрупкость момента.
— Вы выжили, — сказал он спокойно.
Не «как вы себя чувствуете». Не «вам лучше».
Вы выжили.
Алина смотрела на него, пытаясь понять.
— Почему вы помогли мне?.. — спросила она.
Он не ответил сразу.
— Потому что дверь была открыта, — сказал он наконец. — И потому что на полу была кровь.
Он сделал паузу.
— И потому что никто не должен умирать в одиночестве.
Эти слова ударили сильнее любой правды.
— Максим… — прошептала она.
Впервые лицо Игоря изменилось.
Не жалость.
Гнев.
— Ваш муж не звонил в больницу, — сказал он.
Тишина в палате стала тяжёлой.
Слишком тяжёлой.
В этот момент Алина поняла нечто страшнее боли.
Максим не просто ушёл.
Он не хотел, чтобы она выжила.
И впервые за долгое время страх сменился другим чувством.
Осознанием.
Она больше не была его женой.
Она была его ошибкой, которая всё ещё дышала.
Ночь в больнице не имела времени. Она не двигалась вперёд — она давила. Аппараты тихо пищали, за стеной слышались приглушённые шаги, и каждый звук казался Алине доказательством того, что она всё ещё существует.
Но внутри неё что-то уже умерло.
Она лежала неподвижно, глядя в потолок, снова и снова прокручивая в памяти выражение лица Максима. Ни страха. Ни сожаления. Только раздражение. Как будто она стала неудобством.
Не человеком. Проблемой.
Дверь тихо открылась.
Игорь Чернов вошёл без стука, как человек, который уже переступил границу формальностей. В руках у него была папка.
— Вы должны это увидеть, — сказал он.
Алина медленно повернула голову.
— Что это?..
Он подошёл ближе и положил папку на столик рядом с кроватью.
— Документы. Финансовые переводы. Страховые изменения.
Алина почувствовала холод в груди.
— Я не понимаю…
Игорь посмотрел прямо на неё.
— Три месяца назад ваш муж изменил ваш страховой полис.
Пауза.
— В случае вашей смерти, единственным получателем становится он.
Воздух стал густым.
— Это… нормально, — прошептала она неуверенно. — Мы женаты…
— Сумма — двести миллионов рублей.
Сердце Алины пропустило удар.
Это было не просто обеспечение. Это была цена.
Цена её жизни.
Её пальцы сжали простыню.
— А Карина?.. — спросила она едва слышно.
Имя повисло между ними.
Игорь напрягся.
— Карина Лебедева — не просто любовница, — сказал он. — Она владелица инвестиционного фонда, который сейчас поглощает компанию вашего мужа.
Алина нахмурилась.
— Это не имеет смысла… зачем тогда…
Игорь наклонился чуть ближе.
— Потому что после вашей смерти Максим получил бы ликвидность. Он смог бы сохранить контроль. И жениться на Карине.
Каждое слово было как удар.
Это была не страсть.
Это была сделка.
В этот момент внутри Алины что-то окончательно сломалось.
Не сердце.
Иллюзия.
Она вспомнила их первую квартиру. Маленькую кухню. Как они ели лапшу быстрого приготовления, смеясь и мечтая о будущем.
Он тогда держал её руку так крепко.
Когда это стало ложью?..
— Есть ещё кое-что, — сказал Игорь тихо.
Он открыл папку и показал распечатку сообщения.
Алина узнала слова сразу.
Она не переживёт ночь.
Но ниже был ответ Максима.
Короткий.
Холодный.
Тогда всё решится.
Алина перестала дышать.
Это был не план.
Это был приговор.
Слёзы потекли молча. Без звука. Без истерики.
Это была не слабость.
Это было прощание с прошлой жизнью.
— Почему вы показываете мне это?.. — спросила она.
Игорь ответил не сразу.
— Потому что они думают, что вы всё ещё слабы.
Он сделал паузу.
— Но они ошибаются.
В этот момент дверь реанимации в конце коридора открылась, и врач посмотрел прямо на Алину.
— Нам нужно поговорить о ваших детях.
И впервые страх стал сильнее предательства.
Алина сразу поняла по лицу врача — новости были тяжёлыми.
Он был немолод. Такие люди не прячут правду за пустыми словами. Его глаза были усталыми, но честными.
— Ваши сыновья живы, — сказал он.
Слово «сыновья» отозвалось в ней болью и светом одновременно.
— Но… — продолжил он мягко, — они родились на двадцать восьмой неделе. Их лёгкие не полностью сформированы. Следующие семьдесят два часа будут решающими.
Семьдесят два часа.
Три дня между жизнью и пустотой.
— Я могу их увидеть?.. — прошептала Алина.
Врач кивнул.
— На несколько минут.
Игорь помог ей подняться. Каждый шаг был как по стеклу. Тело было слабым, но внутри появилось новое чувство. Не страх.
Цель.
Когда они вошли в отделение реанимации новорождённых, мир стал другим. Тише. Хрупче.
Два крошечных тела лежали в отдельных инкубаторах. Провода. Датчики. Маленькие грудные клетки едва заметно поднимались и опускались.
Это были её сыновья.
Живые.
Настоящие.
Алина прижала руку к стеклу. Слёзы текли свободно.
— Я здесь… — прошептала она. — Мама здесь…
И в этот момент один из мальчиков едва заметно пошевелил пальцами.
Медсестра тихо улыбнулась.
— Они чувствуют вас.
Алина закрыла глаза.
Они боролись.
Значит, и она будет бороться.
Но в коридоре её ждал ещё один удар.
Когда они вернулись в палату, возле двери стояла женщина.
Высокая. Безупречно одетая. Спокойная.
Карина Лебедева.
Она выглядела именно так, как Алина её представляла. Не красивая в обычном смысле. Опасная.
И уверенная.
— Вы сильнее, чем я думала, — сказала Карина спокойно.
Игорь сразу встал между ними.
— Вам здесь не место.
Карина проигнорировала его. Она смотрела только на Алину.
— Максим сказал, что всё уже закончено.
Это «закончено» повисло в воздухе.
Алина почувствовала, как внутри поднимается что-то новое.
Не боль.
Ярость.
— Я жива, — сказала она тихо.
Карина слегка склонила голову.
— Да. Это… усложняет ситуацию.
Она развернулась, чтобы уйти, но остановилась.
— Теперь всё будет иначе.
Когда она исчезла за дверью, Алина долго молчала.
А потом впервые посмотрела на Игоря без страха.
— Я потеряла всё, — сказала она.
Он покачал головой.
— Нет.
Он посмотрел в сторону реанимации.
— Теперь у вас есть причина забрать всё обратно.
В этот момент Алина поняла правду, которую никто не мог у неё отнять.
Максим пытался убить не просто жену.
Он пытался уничтожить мать.
Но он опоздал.
Потому что женщина может сломаться.
Но мать — никогда.
Прошло три месяца.
Оба мальчика выжили.
Алина подала на развод. Началось уголовное расследование страхового мошенничества и попытки умышленного оставления в опасности. Максим потерял должность. Его имя исчезло из списков уважаемых людей быстрее, чем он когда-то поднялся.
В последний раз, когда Алина видела его в суде, он не смотрел ей в глаза.
А она смотрела.
Спокойно.
Потому что рядом с ней были её сыновья.
И это была единственная правда, которая имела значение.
