Я проснулась ровно в два часа ночи от странного чувства жажды. Во рту пересохло так сильно, будто я несколько часов шла по жаре. За окном стояла глубокая октябрьская ночь. Дождь тихо бил по подоконнику, а ветер время от времени царапал ветками стекло. В квартире было темно и непривычно тихо.
Я нащупала ногами тапочки и медленно пошла на кухню. Пол под ногами неприятно скрипел. С возрастом начинаешь замечать такие звуки особенно остро. Наливая себе воду, я вдруг услышала приглушённый голос из комнаты сына.
— Мам… можешь выключить свет?
Я даже не задумалась. Этот голос был слишком знакомым. Родным. Уставшим.
— Сейчас, Саш…
Ответ вырвался автоматически.
Я подошла к двери его комнаты. Из-под щели действительно пробивался тонкий свет. Наверное, лампа у кровати. Странно, подумала я тогда, ведь перед сном я точно всё выключала.
Не заходя внутрь, я протянула руку и нажала выключатель в коридоре.
Комната мгновенно погрузилась в темноту.
— Спасибо… — тихо донеслось изнутри.
Я сонно улыбнулась и вернулась в спальню.
Но уже через несколько секунд меня будто ударило током.
Я резко села на кровати.
Саша не мог быть дома.
Три дня назад он уехал в Карелию в поход с друзьями. Я сама провожала его на вокзале. Мы ещё спорили из-за тёплой куртки, которую он не хотел брать.
Моё сердце вдруг застучало так громко, что я слышала его в ушах.
Я посмотрела на телефон. Ни сообщений. Ни звонков.
В квартире снова стояла мёртвая тишина.
— Нет… нет… мне показалось… — прошептала я себе.
Но внутри уже поднимался ледяной страх.
Я медленно вышла из спальни. Коридор казался длиннее обычного. Тёмным. Чужим.
Подойдя к двери комнаты сына, я почувствовала запах его одеколона. Свежий, древесный. Тот самый, который подарила ему на двадцатилетие.
У меня задрожали руки.
Я резко распахнула дверь.
Темнота.
Пустая кровать.
Разбросанные учебники на столе.
Куртка на стуле.
Ничего необычного.
Я шумно выдохнула и уже собиралась уйти, как вдруг заметила одну деталь.
Компьютер был включён.
Экран светился слабым голубоватым светом.
Хотя я точно помнила: перед его отъездом всё было выключено из розетки.
Я подошла ближе.
На мониторе было открыто старое фото.
Мы с Сашей на море.
Ему там лет десять. Он смеётся, держит меня за руку.
Но это было не самое страшное.
В углу экрана мигало окно входящего сообщения.
Без имени.
Без номера.
Только одна фраза:
«Не отпускай меня туда снова.»
У меня перехватило дыхание.
Я машинально коснулась мышки.
Новое сообщение появилось почти сразу.
«Мам, мне холодно.»
В этот момент в коридоре послышались тяжёлые шаги.
Медленные.
Скрипящие.
Будто кто-то шёл по квартире мокрыми ботинками.
И эти шаги приближались к комнате.
Шаги приближались медленно.
Скрип…
Пауза.
Скрип…
Будто кто-то специально не спешил, наслаждаясь моим страхом.
Я застыла перед монитором, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось так сильно, что казалось — его сейчас услышат соседи. В голове билась только одна мысль: «Саша в Карелии. Его здесь нет.»
Но тогда кто говорил со мной?
Кто сейчас идёт по коридору?
Я резко обернулась.
Дверь комнаты была приоткрыта. За ней — темнота. Густая, почти живая.
И вдруг я увидела следы.
Мокрые отпечатки обуви тянулись по полу от входной двери прямо к комнате сына.
У меня перехватило дыхание.
Следы были свежими.
С них ещё стекала вода.
— Господи… — прошептала я.
Я не слышала, как открывалась входная дверь. Не слышала лифта. Ничего.
Только голос сына.
Мои ноги стали ватными. Я схватилась за край стола, чтобы не упасть.
Компьютер тихо пискнул.
Новое сообщение.
«Мам, не выходи в коридор.»
Я отшатнулась от экрана.
Пальцы дрожали так сильно, что я едва удерживала телефон. Набрала номер Саши.
Гудки.
Один…
Второй…
Третий…
И вдруг связь оборвалась.
На экране появилось сообщение:
«Абонент вне зоны доступа.»
В ту же секунду в квартире резко погас свет.
Полностью.
Я вскрикнула.
Темнота накрыла меня мгновенно, словно плотное одеяло. Только экран компьютера продолжал светиться бледным синим светом.
И тогда я снова услышала голос.
Совсем рядом.
— Мам…
Это был Саша.
Тихий. Хриплый. Уставший.
Я медленно повернула голову.
В дверном проёме стоял силуэт.
Высокий. Худой.
С опущенной головой.
С одежды капала вода.
Я не могла закричать.
Не могла пошевелиться.
— Саша?.. — еле слышно выдавила я.
Фигура сделала шаг вперёд.
Лицо оставалось в тени.
Но я увидела руки.
Бледные.
Синие от холода.
И ободранные пальцы, словно он карабкался по камням.
— Мам… мне страшно…
У меня подкосились ноги.
Это был голос моего ребёнка.
Но одновременно что-то внутри кричало: «Беги.»
И вдруг телефон в моей руке завибрировал.
Я вздрогнула.
На экране высветилось имя:
«Саша».
Настоящий звонок.
Мои пальцы едва слушались, когда я нажала ответ.
— Мам! — раздался шумный голос сына. — У нас тут ЧП! Ты только не пугайся!
Я перестала дышать.
— Саша?.. Ты где?..
— В лагере. Тут гроза сильная была. Связь пропадала. Ты чего такая?
Я медленно подняла глаза на дверной проём.
Там уже никого не было.
Только мокрые следы.
И вода на полу.
— Мам? Ты меня слышишь? — тревожно спросил сын.
Я не могла ответить.
Смотрела, как следы медленно исчезают прямо у меня на глазах.
Будто их впитывал старый паркет.
— Мам!
— Саша… — прошептала я. — Ты… ты точно в Карелии?
Он нервно усмехнулся.
— Конечно. А что случилось?
Я хотела всё рассказать.
Про голос.
Про сообщения.
Про фигуру в дверях.
Но внезапно услышала за спиной тихий шёпот.
Совсем близко.
У самого уха.
— Не говори ему…
Я медленно обернулась.
И увидела, что экран компьютера снова загорелся.
На фотографии с моря теперь было только одно лицо.
Моё.
А место, где стоял Саша, оказалось пустым.
Я не помню, как закончила разговор с сыном.
Помню только собственные дрожащие пальцы и шум дождя за окном. Телефон выпал из руки прямо на кровать. В комнате сына снова стало тихо, будто ничего не произошло.
Но я знала — произошло.
И самое страшное только начиналось.
Я медленно подошла к компьютеру. Экран продолжал светиться холодным голубым светом. На фотографии по-прежнему была только я одна. Море, солнце, мой смех… и пустота рядом.
Хотя ещё несколько минут назад там стоял Саша.
Я открыла папку с фотографиями.
Руки дрожали так сильно, что мышка едва двигалась.
Следующая фотография.
Следующая.
Следующая.
На всех снимках сын исчез.
Будто его никогда не существовало.
Из семейных праздников.
Из выпускного альбома.
Из поездки в Сочи.
Даже на фотографии из роддома рядом со мной лежало пустое одеяло.
Меня охватил животный ужас.
— Нет… этого не может быть…
Вдруг снова погас монитор.
А через секунду в комнате запахло сыростью и холодной речной водой.
Той самой водой, которой пахнет одежда после долгого дождя.
И тогда я вспомнила.
Три года назад.
Тот день, о котором я пыталась забыть.
Мы с Сашей тогда сильно поссорились. Очень сильно. Он впервые сказал, что ненавидит меня после смерти отца. Кричал, что я всё контролирую, что не даю ему жить своей жизнью.
А я… я сказала страшные слова.
— Иногда мне кажется, что без тебя было бы легче.
Он ушёл из дома ночью.
Шёл сильный дождь.
Через два часа мне позвонили из полиции.
Саша сорвался с моста в реку.
Его тело нашли только через неделю.
Я резко закрыла рот ладонью.
Слёзы потекли сами.
Нет.
Нет.
Это не могло быть правдой.
Ведь последние три года я жила с ним.
Готовила ему завтраки.
Стирала вещи.
Провожала в университет.
Разговаривала каждый вечер.
Я слышала его смех.
Обнимала его.
Я жила с собственным сыном.
И только сейчас начала понимать страшное.
После его смерти я просто не смогла принять реальность.
Мой разум создал Сашу заново.
Создал жизнь, в которой он остался рядом.
Психика спасала меня от безумия.
Телефон снова завибрировал.
Сообщение.
От Саши.
«Мам, теперь ты вспомнила.»
Я медленно опустилась на пол.
Слёзы душили меня.
— Прости меня… Господи… Саша, прости…
На кухне вдруг тихо скрипнул стул.
Я подняла голову.
В дверном проёме стоял он.
На этот раз я увидела его лицо.
Бледное.
Уставшее.
Но спокойное.
Мой мальчик.
Такой, каким был перед смертью.
Он смотрел на меня без злости.
Только с болью.
— Мам… — тихо сказал он. — Ты не виновата.
Я разрыдалась.
— Я прогнала тебя… это я сказала те слова…
Он медленно подошёл ближе.
— Ты была сломлена после папы. А я был слишком молод, чтобы понять это.
Слёзы текли по моему лицу без остановки.
— Почему ты пришёл?..
Он грустно улыбнулся.
— Потому что ты всё ещё держала меня здесь.
В комнате стало теплее.
Дождь за окном начал стихать.
А потом он произнёс слова, которые я запомню до конца жизни:
— Мам… выключи свет. И отпусти меня.
Я закрыла глаза.
И впервые за три года заплакала по-настоящему.
Не от страха.
А от потери.
Когда я снова открыла глаза, комната была пустой.
Только за окном начинался рассвет.
И впервые за долгие годы в квартире больше не было ощущения чужого присутствия.
Только тишина.
Настоящая.
Живая.
