Через два дня после разговора с Викторией Юрьевной я стояла у двери её загородного дома и пыталась убедить себя, что всё происходящее действительно происходит со мной.
В одной руке я держала небольшой чемодан, в другой — папку с документами. В кармане лежал конверт с первым платежом. Я уже внесла часть денег за операцию Лили. Впервые за несколько месяцев появилась надежда.
Но почему-то именно сейчас мне было страшнее всего.
— Вы надолго задумались, доктор? — раздался за спиной насмешливый голос.
Я обернулась.
Передо мной стоял Марк.
Он был именно таким, каким его описывала Виктория Юрьевна: двадцать восемь лет, высокий, худой, с короткими тёмными волосами и невероятно красивыми, но совершенно холодными глазами.
Он сидел в инвалидной коляске и смотрел на меня так, будто я была очередной вещью, которую ему привезли без спроса.
— Я не доктор, — машинально ответила я. — Я ординатор.
— Какая разница? Вы же приехали меня лечить.
— Нет.
Он приподнял бровь.
— Нет?
— Я приехала работать.
На секунду между нами повисла тишина.
Потом Марк неожиданно усмехнулся.
— Великолепно. Значит, хоть характер есть.
— А вы всегда так встречаете людей?
— Только тех, кто собирается стать моей женой.
Я едва не выронила чемодан.
— Виктория Юрьевна сказала, что свадьба будет через неделю.
— Она много чего говорит.
Он развернул коляску и направился к дому.
Я пошла следом.
Первый день оказался настоящим испытанием.
Марк отказывался от еды, спорил с врачами по телефону и категорически не хотел заниматься реабилитацией.
Когда я попыталась переставить его кружку ближе, он раздражённо сказал:
— Я не беспомощный.
— Тогда почему вы три часа не можете дотянуться до собственного кофе?
Он посмотрел на меня.
— Потому что проверяю вас.
— И как?
— Провалились.
— Отлично. Значит, завтра попробуем ещё раз.
Впервые за долгое время я увидела на его лице что-то похожее на улыбку.
Правда, всего на секунду.
Вечером я случайно обнаружила его в библиотеке. Марк сидел у окна и смотрел на фотографию, стоявшую на столе.
На ней был он — здоровый, смеющийся, рядом с друзьями.
— Это было до аварии? — тихо спросила я.
— Да.
— Вы скучаете по себе прежнему?
Он долго молчал.
— Каждый день.
Я не нашла подходящих слов.
Поэтому просто села рядом.
Мы молчали почти десять минут.
И почему-то именно тогда я впервые поняла: передо мной не капризный богатый мужчина.
Передо мной человек, который потерял прежнюю жизнь и не знает, как начать новую.
А я приехала сюда ради денег.
Но уже начинала бояться, что этот фиктивный брак окажется совсем не фиктивным для моего сердца.
Через неделю мы поженились.
Свадьба получилась странной до нелепости.
Виктория Юрьевна настояла на небольшом семейном ужине в дорогом ресторане. Она хотела, чтобы всё выглядело убедительно, если кто-нибудь из деловых партнёров Марка случайно узнает о нашем браке.
Я надела простое кремовое платье. Марк приехал в классическом костюме и выглядел так, будто собирался подписать очередной контракт.
Перед регистрацией он наклонился ко мне и тихо спросил:
— Последняя возможность сбежать.
— У меня нет денег на билет.
Он впервые рассмеялся по-настоящему.
— Значит, придётся жениться.
Когда мы поставили подписи, я почувствовала странное головокружение.
Я стала его женой.
Пусть только на бумаге.
После свадьбы мы уехали в загородный дом, где должны были прожить несколько месяцев.
Первые дни были непростыми.
Марк продолжал отказываться от реабилитации. Он мог часами сидеть у окна, не разговаривая со мной.
Однажды утром я вошла в комнату и увидела, что он снова отменил занятие с физиотерапевтом.
— Почему?
— Не хочу.
— Прекрасно.
— Что?
Я открыла окно.
— Тогда сегодня лечить будем не тело, а характер.
Он недоверчиво посмотрел на меня.
— Вы серьёзно?
— Абсолютно.
Я принесла старую кастрюлю, поставила её на стол и объявила:
— Вы будете готовить обед.
Марк уставился на меня.
— Я не умею.
— Я тоже не умею быть сиделкой для миллионеров.
— Я не миллионер.
— Тогда у нас вообще всё отлично.
Через двадцать минут кухня выглядела так, будто там прошёл небольшой ураган.
Марк умудрился рассыпать муку, разбить два яйца и случайно включить блендер без крышки.
Белая масса разлетелась по стенам.
Мы несколько секунд молча смотрели друг на друга.
А потом оба рассмеялись.
Это был первый раз после аварии, когда Марк смеялся так, что у него выступили слёзы.
Но вечером всё изменилось.
Я увидела его в коридоре. Он пытался самостоятельно пересесть из кресла на диван.
— Марк!
Я бросилась к нему.
— Не трогай меня!
Он потерял равновесие и тяжело опустился обратно.
Я присела рядом.
— Вы могли получить травму.
— Какая разница?
— Для меня — большая.
Он посмотрел на меня.
— Почему?
Я замолчала.
Потому что сама не знала ответа.
Я приехала сюда ради Лили.
Ради денег.
Ради операции.
Но за эти дни Марк перестал быть просто частью договора.
Он стал человеком, за которого мне было страшно.
Через несколько дней Лили перевели деньги на лечение. Операцию назначили.
Я позвонила ей вечером.
— Аня, ты приедешь?
— Конечно, малышка.
— А твой муж хороший?
Я посмотрела на Марка, который сидел напротив и делал вид, что не слушает.
— Он сложный.
— Значит, плохой?
Я улыбнулась.
— Нет. Просто очень одинокий.
Марк поднял глаза.
Он всё услышал.
Позже, когда мы остались вдвоём, он тихо спросил:
— Ты действительно вышла за меня только ради денег?
Я не стала лгать.
— Да.
Он кивнул.
— Я так и думал.
Я почувствовала неприятную тяжесть в груди.
— Но теперь всё изменилось.
Он посмотрел прямо на меня.
— Для тебя?
— Для нас обоих.
Марк ничего не ответил.
А ночью я случайно услышала, как он разговаривал по телефону с Викторией Юрьевной.
— Я знаю, зачем она здесь, — сказал он. — Но она уже не та девушка, которую ты наняла.
Я остановилась за дверью.
— И что ты собираешься делать? — спросила Виктория.
После долгой паузы Марк произнёс:
— Не знаю. Но я впервые за два года хочу попробовать жить.
Я прикрыла рот ладонью, чтобы он не услышал моего всхлипа.
В тот момент я поняла страшную вещь.
Наш фиктивный брак уже перестал быть игрой.
И, возможно, именно поэтому он становился настоящим.
Операция Лили была назначена на пятницу.
Всю неделю я старалась не думать ни о чём другом. Но тревога не отпускала меня ни на минуту.
Марк это видел.
— Ты сегодня опять не спала, — сказал он утром.
— Спала.
— Два часа не считаются.
Я улыбнулась.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что слышал, как ты ходила по дому.
Я посмотрела на него и вдруг поймала себя на мысли, что он знает обо мне больше, чем многие люди, которых я считала близкими.
В день операции я уехала в город.
Марк настоял, чтобы я не оставалась одна.
— Я буду ждать тебя здесь.
— А если что-нибудь случится?
— Тогда впервые в жизни я буду полезен.
Я не поняла, что он имел в виду.
Когда я приехала в больницу, Лили уже готовили к операции.
Она держала меня за руку.
— Ты останешься?
— Конечно.
— А Марк?
Я улыбнулась сквозь слёзы.
— Он тоже ждёт.
Операция продолжалась почти пять часов.
Каждая минута казалась вечностью.
Когда хирург наконец вышел, я вскочила со стула.
— Операция прошла успешно. Теперь главное — восстановление.
Я закрыла лицо руками и расплакалась.
В этот момент зазвонил телефон.
Марк.
— Ну?
Я не смогла сразу ответить.
— Она справилась, — прошептала я.
На другом конце повисла тишина.
— Тогда и я справлюсь.
— С чем?
— С собой.
Через три месяца Лили пошла на поправку.
А Марк начал реабилитацию.
Сначала он занимался по десять минут, потом по двадцать. Иногда злился, иногда срывался, иногда говорил, что ничего не получится.
Я оставалась рядом.
Но теперь уже не потому, что должна была.
Однажды вечером он самостоятельно подъехал ко мне на коляске и протянул небольшой конверт.
Я открыла его.
Внутри лежал наш брачный договор.
Тот самый, который я подписала в первый день.
— Что это?
— Теперь он мне не нужен.
Марк достал ручку и разорвал документ пополам.
— Марк…
— Я хочу предложить тебе другой договор.
Он достал из кармана маленькую коробочку.
У меня перехватило дыхание.
— Ты серьёзно?
— Впервые в жизни.
Он открыл коробочку.
Там было простое кольцо.
— Анна, я не могу обещать, что завтра стану прежним. Возможно, мне ещё предстоит долгий путь. Но я могу обещать другое. Я больше никогда не позволю тебе чувствовать себя обязанной быть рядом.
Я заплакала.
— А если я сама хочу быть рядом?
Он улыбнулся.
— Тогда мне невероятно повезло.
Я присела перед ним и обняла его.
В тот вечер впервые никто не говорил о деньгах, долгах, Виктории Юрьевне или договоре.
Была только наша жизнь.
Позже Лили приехала к нам домой.
Увидев кольцо на моей руке, она широко улыбнулась.
— Значит, теперь он настоящий муж?
Марк посмотрел на меня.
— Если твоя сестра разрешит.
Лили важно скрестила руки.
— Разрешаю. Но предупреждаю: сестру не обижать.
— Даже не собирался.
— И шоколад мне покупать.
— Это уже серьёзное условие.
Мы рассмеялись.
Я посмотрела на Марка и вдруг поняла: иногда судьба забирает у человека привычную дорогу только для того, чтобы привести его туда, где он должен оказаться.
Я вошла в этот дом ради денег на операцию сестры.
А вышла из него с семьёй.
Лили получила шанс на новую жизнь.
Марк — желание жить.
А я получила любовь, которую никогда не искала.
Через год мы снова устроили свадьбу.
На этот раз без контрактов.
Без расчётов.
Без чужих условий.
Только с обещанием быть рядом.
И когда Марк впервые самостоятельно поднялся на несколько секунд во время реабилитации, я плакала сильнее всех.
Он посмотрел на меня и улыбнулся:
— Видишь? Я всё-таки смог.
Я ответила:
— Я знала.
Потому что настоящая любовь иногда начинается с самой большой лжи.
Но заканчивается правдой.
