Этап 1. «Три итальянские монахини умерли и попали к вратам рая»
Святой Пётр ещё долго смотрел на третью монахиню.
— Альберто Пипарини? — переспросил он.
— Именно, — с достоинством ответила сестра Беатриче.
— Но… почему?
— Потому что он прекрасен.
Святой Пётр потер переносицу.
— Сестра, вы прожили девяносто лет в монастыре. Вы давали обеты, ухаживали за больными, кормили сирот, помогали бедным. Я предложил вам стать тем, кем вы хотите быть, а вы выбрали… Альберто Пипарини?
— Я всегда мечтала об этом.
— Но кто это вообще такой?
— Самый красивый мужчина Италии.
— Почему я о нём не знаю?
— Потому что вы, святой Пётр, слишком много времени проводите у ворот.
Первая монахиня, которая теперь выглядела как юная Тейлор Свифт, тихо усмехнулась. Вторая, превратившаяся в Мадонну, поправила волосы и внимательно слушала разговор.
— Сестра Беатриче, — продолжил святой Пётр, — вы уверены, что это ваше окончательное желание?
— Более чем.
— Может быть, вы хотите стать знаменитой певицей? Актрисой? Путешественницей? Владелицей роскошной виллы на берегу моря?
— Нет.
— Может, королевой?
— Тоже нет.
— Тогда объясните.
Монахиня вздохнула.
— Всю жизнь я была правильной. Настолько правильной, что иногда сама себе казалась шкафом. Я вставала на рассвете, молилась, работала, постилась, утешала других и никогда ничего не хотела для себя.
— Это очень благородно.
— Возможно. Но благородство не всегда означает счастье.
Святой Пётр посмотрел на неё внимательнее.
До этой минуты сестра Беатриче казалась ему самой спокойной из троих. Она стояла прямо, сложив руки на груди, и не проявляла ни восторга, ни смущения. Но теперь в её глазах появилось что-то живое — давнее, запретное, почти девичье.
— Вы знали Альберто? — спросила Мадонна.
— Лично? Нет.
— Тогда почему он?
— Потому что я видела его каждый день.
— Где?
— На плакате в парикмахерской напротив монастыря.
Тейлор Свифт рассмеялась.
— Ты сорок лет смотрела на плакат?
— Сорок два.
— И всё это время мечтала о нём?
— Не совсем. Сначала я просто думала, что он красивый. Потом решила, что раз уж мне нельзя иметь собственную жизнь, то хотя бы в мыслях я могу выбрать мужчину, на которого буду смотреть.
Святой Пётр кашлянул.
— Но почему именно Альберто Пипарини?
— Потому что на плакате было написано: «Альберто Пипарини — мужчина, который понимает женщин».
— И вы поверили рекламе?
— Я была монахиней, а не маркетологом.
Святой Пётр прикрыл глаза.
— Хорошо. Допустим, желание принято. Но что именно должно произойти?
— Я хочу прожить шесть месяцев рядом с ним.
— В каком качестве?
— В любом.
— В любом?
— В любом, где он будет смотреть на меня не как на святую сестру, а как на женщину.
На Небесах внезапно загремел гром. Где-то далеко ангел уронил золотую трубу.
Святой Пётр посмотрел на список душ, затем на монахиню.
— Ладно. Шесть месяцев на Земле. Но сразу предупреждаю: ваши желания могут исполниться совсем не так, как вы себе представляете.
— Я готова.
— Все так говорят.
Этап 2. «Три итальянские монахини умерли и попали к вратам рая»
На следующее утро сестра Беатриче проснулась в незнакомой комнате.
Первое, что она почувствовала, — запах кофе.
Второе — сильную головную боль.
Третье — отсутствие привычного монастырского колокола.
Она резко села на кровати. На ней была шелковая ночная рубашка, волосы рассыпались по плечам, а рядом на стуле лежало ярко-красное платье.
— Наконец-то проснулась! — раздался женский голос.
В комнату вошла высокая блондинка в чёрных очках.
Беатриче узнала её сразу.
— Вы… Мадонна?
— В этой жизни — Клаудия. Но да, я Мадонна. А ты теперь Лаура.
— Кто?
— Ты. Я решила, что Беатриче для светской жизни звучит слишком строго.
— А где мы?
— В Риме. В квартире Альберто.
Беатриче замерла.
— Что?
— Не пугайся. Он не знает, что ты пришла из рая. Для него ты новая помощница по дому.
— Помощница?
— Ты сама попросила быть рядом с ним в любом качестве.
— Но я думала, что…
— Что он встретит тебя на белом коне, услышит музыку и сразу поймёт, что ты любовь всей его жизни?
Беатриче промолчала.
— Так обычно не бывает, — сказала Клаудия. — Даже на небесах.
В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошёл Альберто Пипарини.
Он оказался не таким, каким был на плакате.
Да, лицо оставалось красивым. Но теперь под глазами у него лежали тёмные круги, волосы торчали в разные стороны, а на плечах висел старый халат.
— Клаудия, где мой кофе? — спросил он.
Потом заметил Беатриче.
— А это кто?
— Лаура. Новая помощница.
— Я не нанимал помощницу.
— Теперь нанял.
— Кто решил?
— Я.
— А платить кто будет?
— Ты.
Альберто нахмурился, но спорить не стал.
— Ладно. Кофе без сахара. Рубашку погладить. В десять интервью. В одиннадцать юрист. В час обед с продюсером. И чтобы никто не звонил мне до девяти утра.
— Сейчас половина десятого, — заметила Клаудия.
— Тогда почему меня уже разбудили?
Он ушёл, захлопнув дверь.
Беатриче смотрела ему вслед.
— Это он?
— Да.
— Он кажется нервным.
— Он всегда такой.
— Но на плакате он улыбался.
— На плакате ему заплатили за улыбку.
Через час Лаура стояла на кухне и пыталась приготовить кофе в огромной блестящей машине. Она нажала не ту кнопку, и кофеварка зашипела, выпустив облако пара.
Альберто ворвался на кухню.
— Что происходит?
— Я готовлю кофе.
— Ты сожгла кофемашину!
— Она сама начала дымиться.
— Это лучшая кофемашина в Риме!
— Значит, она слишком чувствительная.
Он хотел закричать, но неожиданно замолчал.
Лаура стояла перед ним в красном платье, с растрёпанными волосами и выражением полной невиновности.
— Ты кто вообще? — спросил он.
— Женщина, которая должна прожить рядом с тобой шесть месяцев.
— Очень странный ответ.
— Другого пока нет.
Альберто долго смотрел на неё, потом рассмеялся.
Это был первый раз, когда Беатриче услышала его настоящий смех. Не рекламный, не сценический, не предназначенный для зрителей.
И вдруг поняла: плакат не лгал полностью.
Просто он показывал не всё.
Этап 3. «Три итальянские монахини умерли и попали к вратам рая»
Первые недели оказались совсем не романтичными.
Альберто не водил Лауру на прогулки по вечернему Риму. Он не дарил ей цветы и не говорил красивых слов. Он забывал поесть, терял ключи, раздражался из-за журналистов и по три часа мог спорить с адвокатом о пункте договора, который никто из нормальных людей даже не стал бы читать.
Лаура готовила ему еду, убирала квартиру, сортировала письма и каждый вечер слушала его жалобы.
— Я больше не могу, — заявил он однажды, рухнув на диван.
— Что именно?
— Всё.
— Уточни.
— Люди. Контракты. Интервью. Камеры. Поклонницы. Продюсеры. Налоги. Моя бывшая жена. Мой агент. Моя собака.
— Что сделала собака?
— Она тоже меня не понимает.
Лаура поставила перед ним тарелку супа.
— Ешь.
— Я не хочу.
— Тогда умри от голода красиво.
Он посмотрел на неё.
— Ты всегда такая грубая?
— Нет. Только когда человек жалуется с полным желудком.
Альберто взял ложку.
— В монастыре тебя не учили быть мягче?
Лаура напряглась.
— Кто сказал, что я была в монастыре?
Он удивился.
— Ты сама сказала в первый день.
— Не помню.
— Ты ещё сказала, что сорок лет смотрела на мой плакат.
Лаура уронила ложку.
— Я сказала?
— Нет. Это сказала Клаудия. Она любит придумывать истории.
Лаура вздохнула с облегчением.
— Клаудия много говорит.
— А ты мало.
— Иногда молчание полезнее.
Альберто отложил ложку.
— Знаешь, все вокруг говорят без остановки. Все хотят что-то получить. Подпись, фотографию, деньги, роль, приглашение. Ты первая, кто просто приносит суп и говорит, чтобы я ел.
— Потому что ты действительно должен есть.
— А если я не хочу?
— Тогда я позову врача.
— Ты ужасная.
— Но суп ты доел.
Постепенно между ними возникла странная дружба.
Альберто начал брать Лауру с собой на работу. Она сидела в углу студии, пока он снимался в рекламе. На камеру он становился другим человеком: уверенным, сияющим, безупречным.
Но стоило режиссёру сказать «снято», как Альберто тут же хватался за голову.
— Улыбка болит, — жаловался он.
— Это потому, что ты улыбаешься не тем местом.
— А каким нужно?
— Глазами.
— Ты умеешь?
— Умела.
— Когда перестала?
— Когда поняла, что другим нужнее моя улыбка, чем мне.
Альберто посмотрел на неё с непривычной серьёзностью.
— Ты говоришь так, будто прожила сто лет.
— Иногда жизнь длиннее возраста.
Он ничего не ответил.
Вечером они пошли по набережной Тибра. Было тепло, в окнах домов зажигался свет.
— Почему ты выбрала меня? — спросил Альберто.
— Ты красивый.
Он довольно улыбнулся.
— Наконец-то честный ответ.
— И ещё ты казался счастливым.
Улыбка исчезла.
— Я?
— На плакате.
— На плакате я рекламировал духи.
— Ты выглядел так, будто у тебя есть всё.
Альберто остановился.
— У меня действительно есть всё. Кроме того, ради чего всё это нужно.
Лаура посмотрела на него.
— Что же это?
— Человек, которому не надо ничего доказывать.
Впервые за долгие годы Беатриче почувствовала к нему не восхищение, а жалость.
И это оказалось гораздо опаснее.
Этап 4. «Три итальянские монахини умерли и попали к вратам рая»
Однажды Альберто заболел.
Он простудился после съёмок, но, как большинство известных людей, решил, что болезнь не имеет права вмешиваться в его расписание.
— Через час у меня интервью, — сказал он, лежа под двумя одеялами.
— Отменяй.
— Нельзя.
— Почему?
— Потому что я профессионал.
— Профессионалы тоже имеют температуру.
— У меня нет температуры.
Лаура приложила ладонь к его лбу.
— У тебя сорок.
— Тридцать семь.
— Сорок.
— Сорок — это уже почти смертельно?
— Если продолжишь спорить — станет.
Она позвонила его агенту и отменила все встречи. Потом приготовила чай, поставила рядом лекарства и заставила его спать.
К вечеру Альберто проснулся.
— Ты здесь?
— Нет. Это коллективная галлюцинация.
— Я думал, ты ушла.
— Куда?
— Все уходят, когда я становлюсь неудобным.
Лаура села рядом.
— Я не все.
— Почему?
Она замолчала.
Потому что должна была прожить с ним шесть месяцев.
Потому что сама выбрала его.
Потому что за этой красивой внешностью оказался испуганный, одинокий человек.
Но ответила иначе:
— Потому что ты болеешь.
— И всё?
— Пока да.
Альберто отвернулся.
— Моя мать тоже так говорила. «Я рядом, потому что ты болеешь». Потом она умерла.
— Давно?
— Десять лет назад.
— Ты любил её?
— Очень. Она была единственным человеком, который не верил моим фотографиям.
— Почему?
— Потому что знала меня без них.
Он рассказал, что в юности работал на стройке, потом случайно попал в модельное агентство. Его лицо понравилось фотографу. Потом появились реклама, телевидение, деньги.
— Люди полюбили образ, — сказал он. — А настоящего Альберто никто не спрашивал.
— А ты сам знал, кто ты?
— Раньше знал. Потом забыл.
Лаура поправила ему одеяло.
— Тогда вспомни.
— Легко сказать.
— Начни с малого.
— Например?
— Не ври, когда устал. Не улыбайся, если хочется плакать. Не соглашайся на то, чего не хочешь.
Альберто слабо улыбнулся.
— Ты очень странная помощница.
— Я вообще временно.
— Почему?
Она посмотрела в окно.
— Я не могу остаться навсегда.
— А если я попрошу?
— Тогда будет ещё труднее уйти.
Альберто задумался, но ничего не спросил.
В ту ночь Лаура сидела у его кровати и понимала: её желание начинает сбываться, но совсем не так, как она предполагала.
Она хотела, чтобы красивый мужчина посмотрел на неё как на женщину.
А он начал смотреть на неё как на человека.
Этап 5. «Три итальянские монахини умерли и попали к вратам рая»
Через три месяца Альберто сделал Лауре предложение.
Он не встал на одно колено и не достал кольцо из бархатной коробочки. Просто вечером положил на стол ключи.
— Это от моей квартиры в Тоскане.
— Зачем они мне?
— Поедем туда.
— На сколько?
— Навсегда.
Лаура замерла.
— Ты меня почти не знаешь.
— Знаю достаточно.
— Ты знаешь, что я не люблю шумные рестораны, не умею пользоваться компьютером, ненавижу дорогие духи и могу часами молчать?
— Да.
— Что я иногда разговариваю сама с собой?
— Я тоже.
— Что у меня нет денег?
— У меня есть.
— Я не хочу твоих денег.
— Тогда у меня есть дом.
Она встала и отошла к окну.
— Альберто, ты не понимаешь.
— Чего?
— Я не могу дать тебе обычную жизнь.
— А мне нужна обычная?
— Тебе нужна женщина, которая будет рядом всегда.
— А ты не будешь?
Лаура сжала руки.
— Нет.
Он долго смотрел на неё.
— Ты любишь меня?
Вопрос застал её врасплох.
Она могла бы ответить сразу, но не смогла.
Любовь ли это? Или благодарность? Или сострадание? Или желание прожить последний шанс, которого у неё никогда не было?
— Я не знаю, — сказала она.
Альберто кивнул.
— Честно.
— Ты злишься?
— Нет. Я привык, что люди либо лгут, либо уходят. Ты пока только не знаешь.
— Что?
— Уйдёшь ты или останешься.
В эту ночь Лаура не спала. Она вышла на балкон и смотрела на огни Рима.
Ей вспомнился монастырский двор, запах воска, старые стены, длинные молитвы. Ей вспомнилась девочка Беатриче, которая когда-то мечтала стать учительницей. Потом её отец умер, мать заболела, а сама она отдала жизнь монастырю.
Она не жалела.
Но впервые поняла: не жалеть — ещё не значит не хотеть другого.
Утром Лаура нашла Альберто на кухне.
— Я поеду с тобой в Тоскану, — сказала она.
Он поднял глаза.
— Правда?
— На неделю.
— А потом?
— Потом решим.
— Это уже больше, чем я ожидал.
— Не радуйся слишком рано.
— Я попробую.
В Тоскане они жили в старом доме среди виноградников. Там не было фотографов, журналистов и поклонников. Альберто ходил в простой рубашке, сам готовил, чинил забор и ругался на трактор соседа.
Лаура впервые увидела его без маски.
А он увидел её настоящую.
Она рассказала ему о своей жизни, о страхе быть никому не нужной, о том, как после смерти матери решила, что желания — это роскошь.
— Я думала, если ничего не хотеть, то ничего не потеряешь.
— И помогло?
— Нет. Просто стало нечего ждать.
Альберто взял её за руку.
— Теперь есть.
Этап 6. «Три итальянские монахини умерли и попали к вратам рая»
Шесть месяцев пролетели быстро.
В последний день Лаура проснулась на рассвете. В комнате было тихо. Альберто спал рядом, повернувшись к окну.
Она вышла во двор и увидела святого Петра.
Он стоял у старого кипариса, держа в руках золотые ключи.
— Уже пора? — спросила она.
— Пора.
— Я не хочу.
— Знаю.
— Можно ещё немного?
— Нельзя. Условия были ясными.
Лаура посмотрела на дом.
— Он будет страдать.
— Возможно.
— А если он не справится?
— Справится. Ты дала ему то, чего не мог дать никто: возможность быть собой.
— А я что получила?
Святой Пётр улыбнулся.
— Ты наконец узнала, чего хочешь.
Она посмотрела на свои руки. На пальце было простое серебряное кольцо, которое Альберто надел ей вчера.
— Я хочу остаться.
— Это ты говоришь как монахиня или как женщина?
Лаура задумалась.
— Как человек.
Святой Пётр покачал головой.
— Так не бывает.
— Почему?
— Потому что жизнь не всегда спрашивает, чего мы хотим.
— Тогда зачем было давать мне эти шесть месяцев?
— Чтобы ты поняла: рай — это не место, где исполняются желания. Рай — это место, где ты больше не боишься быть собой.
Лаура опустила взгляд.
— А он?
— Он тоже получил свой урок.
В этот момент во двор вышел Альберто.
— Лаура?
Она обернулась.
— Я здесь.
— С кем ты разговариваешь?
Святой Пётр уже исчез.
Альберто подошёл к ней и увидел, что она плачет.
— Что случилось?
— Мне нужно уехать.
— Куда?
— Очень далеко.
— Я поеду с тобой.
— Нельзя.
— Почему?
— Потому что это не зависит от нас.
Он понял не сразу. Потом лицо его изменилось.
— Ты больна?
— Нет.
— Тогда что?
Лаура положила ладонь ему на щёку.
— Альберто, ты должен жить дальше.
— Без тебя?
— С собой.
— Я не умею.
— Умеешь. Просто забыл.
— Я люблю тебя.
— Я знаю.
— А ты меня?
Лаура улыбнулась сквозь слёзы.
— Теперь знаю точно.
Он обнял её так крепко, будто мог удержать.
— Останься.
— Я не могу.
— Тогда обещай, что вернёшься.
— Я не обещаю того, чего не могу выполнить.
— Ненавижу твою честность.
— Зато она настоящая.
Альберто плакал, не скрываясь. Впервые за всю его жизнь ему не нужно было выглядеть красивым.
Через мгновение Лаура исчезла.
На дворе остался только лёгкий ветер, который качнул ветви кипариса.
Альберто стоял один, сжимая в руке её серебряное кольцо.
Этап 7. «Три итальянские монахини умерли и попали к вратам рая»
Когда Лаура вернулась к вратам рая, Тейлор и Мадонна уже ждали её.
— Ну? — спросила Мадонна. — Как тебе земная жизнь?
— Сложно.
— Разочарована?
— Нет.
— Влюбилась?
Лаура посмотрела на святого Петра.
— Да.
— И что теперь?
— Теперь я знаю, что любовь — это не когда человек принадлежит тебе. Это когда ты хочешь, чтобы он был счастлив, даже если рядом с тобой его больше не будет.
Святой Пётр кивнул.
— Наконец-то правильный ответ.
— А можно мне ещё одно желание?
— Какое?
— Я хочу, чтобы Альберто однажды снова стал счастливым.
— Это не от тебя зависит.
— Тогда пусть хотя бы вспомнит, что уже был счастлив.
Святой Пётр открыл большую книгу.
Внизу, на Земле, Альберто вернулся в Рим. Он отказался от большинства контрактов, продал роскошную квартиру и основал маленький театральный фонд для пожилых актёров.
Он больше не хотел быть самым красивым мужчиной Италии.
Он хотел быть настоящим.
Каждое воскресенье он приходил в маленькую церковь рядом с бывшим монастырём. Садился на последнюю скамью и молчал.
Однажды к нему подошла пожилая женщина.
— Вы Альберто Пипарини?
— Раньше был.
— Моя внучка обожала ваш плакат.
— Многие обожали.
— А вы знали Лауру?
Он резко поднял голову.
— Откуда вы знаете это имя?
Женщина улыбнулась.
— Мне приснилась одна монахиня. Она сказала передать вам: «Кофе без сахара, суп есть обязательно, а грустить можно только до ужина».
Альберто закрыл лицо руками.
Потом рассмеялся.
Не красиво.
Не для камеры.
По-настоящему.
Вечером он приготовил суп, поставил на стол две тарелки и сказал в пустую комнату:
— Лаура, я сегодня не грустил до ужина.
За окном зажглись первые звёзды.
А у небесных ворот святой Пётр посмотрел на трёх монахинь.
— Ну что, теперь вы хотите стать кем-то ещё?
Тейлор задумалась.
— Я хочу снова стать собой.
Мадонна кивнула.
— И я.
Сестра Беатриче улыбнулась.
— А я хочу остаться Беатриче.
Святой Пётр открыл ворота.
— Вот теперь вы действительно готовы войти.
И три монахини шагнули в рай — не звёздами, не певицами и не актрисами, а самими собой.
