Рука сжала её запястье резко, по-хозяйски. Так хватают не человека — вещь. Марина даже не вздрогнула. Лишь медленно положила ложку в тарелку, аккуратно, будто боялась пролить борщ. В этот момент в зале стало так тихо, что слышно было, как за окном проехал трамвай.
Младший бандит ухмыльнулся.
— Ну что, красивая, поиграем? — прошептал он ей почти в ухо.
Он не знал, что ошибся ровно в одном: он решил, что она — обычная.
Марина поднялась со стула без рывка, будто просто встала выйти. Но движение её плеча было слишком точным. Слишком отработанным. Андрей Николаевич, хозяин столовой, побледнел. Он видел такие движения двадцать лет назад, в другом городе, в другой жизни — и всегда перед тем, как начиналась беда.
— Отпусти, — сказала Марина спокойно. Без дрожи. Без просьбы.
Младший сжал сильнее. Это была его ошибка номер два.
За секунду её локоть ушёл назад, попав точно под рёбра. Удар был глухим, не киношным. Мужчина выдохнул воздух с хрипом, рука разжалась сама. В следующий миг его запястье оказалось вывернуто под невозможным углом, и он рухнул на колени, заскрежетав зубами.
Кто-то вскрикнул. Кто-то закрыл глаза.
Сергей Клык медленно поднялся.
— Ты что, сука, себе позволяешь? — его голос был тихим, и от этого ещё страшнее.
Марина стояла прямо. Спина ровная. Лицо спокойное, но глаза… глаза были пустыми. Не злыми. Профессиональными.
— Я позволила тебе шанс, — сказала она. — Ты его почти потерял.
Макс сделал шаг вперёд.
— Серёг, давай без шума…
— Поздно, — ответил Клык и кивнул.
И в этот момент Марина увидела то, чего не замечали остальные:
дверь на кухню приоткрылась, и оттуда выглянула девчонка лет семнадцати — посудомойка. Испуганная. С телефоном в руках. С включённой камерой.
Марина резко шагнула в сторону, заслоняя её собой.
— Не трогайте её, — сказала она уже другим тоном. — Это между нами.
Сергей усмехнулся.
— Ты кто вообще такая?
Марина посмотрела ему прямо в глаза и впервые за весь вечер позволила себе эмоцию — усталость.
— Та, из-за которой ты сегодня не доедешь домой, если продолжишь.
В зале запахло не борщом.
Запахло прошлым, которое никогда не отпускает.
Сергей Клык смотрел на Марину долго. Слишком долго для человека, привыкшего ломать чужие судьбы за секунды. В её голосе не было бравады. Не было вызова. Было знание — холодное, точное, как приговор, вынесенный заранее.
— Ты мне угрожаешь? — наконец спросил он, прищурившись.
— Я предупреждаю, — ответила Марина. — Это разные вещи.
Младший бандит всё ещё стоял на коленях, прижимая руку к груди. Макс нервно оглядывался — посетители начали тихо вставать, кто-то тянулся к выходу, кто-то делал вид, что ничего не происходит. Андрей Николаевич дрожал, вытирая руки о фартук. Он уже узнал её. Просто не мог поверить.
— Серёг, — тихо сказал Макс, — давай уйдём. Тут… что-то не так.
Клык резко повернулся к нему.
— Ты испугался бабы?
И именно в этот момент Марина произнесла имя.
— Ты так и не научился слушать, Сергей Викторович.
Тишина рухнула на зал, как плита.
Сергей побледнел. Его знали как Клыка. Как Серёгу. Но Викторович… так его называли только в одном месте. В месте, куда он когда-то клялся больше не возвращаться даже мысленно.
— Откуда ты… — он осёкся.
Марина медленно расстегнула куртку и показала шрам под ключицей — тонкий, старый, почти незаметный.
— Исправительная колония №7. Учебный блок. Ты тогда ещё не был «Клыком». Ты был тем, кто орал громче всех.
Макс сделал шаг назад.
— Серёг… ты её знаешь?
Сергей сглотнул. Впервые за много лет он почувствовал, как прошлое догоняет. Он вспомнил женщину-инструктора. Молчаливую. Страшную. Ту, после которой даже самые отбитые учились не лезть первыми.
— Марина… — выдавил он. — Ты же… тебя списали.
— Нет, — тихо ответила она. — Меня отпустили.
На кухне что-то упало. Девчонка-посудомойка всхлипнула. Марина бросила туда быстрый взгляд — всё ещё прикрывала её собой. Это заметили все.
— Уходи, Сергей, — сказала она. — Сейчас. Пока можешь.
— А если нет? — голос Клыка дрогнул.
Марина посмотрела на часы.
— Тогда через три минуты сюда зайдёт патруль. Не потому что кто-то позвонил. А потому что они и так едут.
— Врёшь.
— Проверь.
Секунда.
Две.
С улицы донёсся далёкий звук сирены.
Макс выругался.
— Серёг, это не совпадение…
Сергей сделал шаг назад. Потом ещё один. Его взгляд больше не был хищным. Он был растерянным.
— Мы ещё встретимся, — бросил он, отступая к двери.
Марина не ответила.
Она знала: некоторые встречи случаются только один раз.
Сирены остановились прямо у входа. Не эффектно — буднично. Так приезжают не на киношные разборки, а туда, где всё уже произошло. Дверь столовой снова открылась, но теперь без грохота. Два сотрудника полиции вошли спокойно, осмотрели зал, задержались взглядом на разбитой табуретке, на побледневших лицах посетителей, на мужчине с перебинтованной рукой.
— Кто вызывал? — спросил один из них.
Андрей Николаевич поднял руку.
— Я… но уже всё… они ушли.
Полицейский посмотрел на Марину. Не задержался. Но что-то отметил. Всегда отмечают.
— Скорую кому-нибудь? — спросил он.
— Нет, — ответила Марина. — Никому.
Сотрудники кивнули, записали пару слов, забрали младшего — оказалось, он не мог сам идти. Остальные разошлись быстро, стараясь не смотреть друг на друга. Столовая снова стала обычной. Запах борща вернулся. Только тишина уже была другой — тяжёлой.
Когда дверь за полицией закрылась, Марина села обратно. Руки у неё слегка дрожали. Не от страха — от того, что напряжение наконец отпустило. Она закрыла глаза на секунду. Всего на секунду.
Андрей Николаевич подошёл осторожно, как к человеку, которого нельзя тревожить резко.
— Я знал, — тихо сказал он. — Сразу понял… Ты ведь тогда спасла моего брата.
Марина кивнула.
— Он был хорошим парнем.
— Его давно нет, — вздохнул Андрей. — А ты… ты кем стала?
Она усмехнулась. Без радости.
— Обычным человеком. Который знает, когда нужно встать.
Он поставил перед ней чай.
— За счёт заведения.
— Спасибо.
За окном шёл обычный день. Люди спешили, не зная, что здесь, в этой столовой, чья-то жизнь свернула не туда, куда могла. И чья-то — не сломалась.
Марина допила чай, надела куртку. Перед выходом остановилась у зеркала. Посмотрела на себя внимательно. Не как женщина. Как солдат, проверяющий, всё ли на месте.
— Ты вернёшься? — спросил Андрей.
— Нет, — честно ответила она. — Я не возвращаюсь туда, где пришлось быть сильной против воли.
Она вышла. Дверь закрылась.
Сергей Клык в этот вечер долго сидел в машине, не заводя двигатель. Он смотрел в темноту и впервые за много лет думал не о деньгах и власти. Он думал о том, что есть люди, которых нельзя трогать. Не потому что они опасны. А потому что они уже выжили.
А Марина шла по улице, растворяясь среди прохожих. Завтра у неё была обычная работа. Обычная жизнь. Без драк. Без угроз.
Но если кто-то когда-нибудь снова решит взять её за руку —
он тоже не будет знать, что произойдёт через секунду.
