После разговора с Юрой Яна долго сидела на кухне, не в силах подняться со стула. Телефон лежал рядом, будто мог ожить и вернуть ей прежнюю жизнь. Но он молчал. В квартире было непривычно тихо — даже часы на стене казались слишком громкими.
Ваня спал в своей комнате. Он тихо сопел, обняв старого плюшевого медведя, подаренного отцом ещё в те времена, когда Юра умел смеяться и приходил домой вовремя. Яна смотрела на сына и чувствовала, как внутри что-то ломается окончательно. Её пятилетний мальчик не знал, что его мир только что рухнул.
Утром Яна повела Ваню в садик. По дороге он попросил булочку.
— Мам, купим, как раньше?
Она остановилась, сжала его ладошку и отвернулась, чтобы он не увидел слёз.
— Потом, солнышко. Сегодня нельзя.
— Ты злишься? — осторожно спросил он.
Этот вопрос ударил сильнее любых слов Юры. Яна присела перед сыном на корточки.
— Никогда. Я просто… очень тебя люблю.
В детском саду воспитательница сообщила, что Ваня снова жаловался на боль в животе. Яна кивала, слушала, но мысли путались. Всё стало слишком реальным. Диагноз, диета, одиночество, развод — всё навалилось сразу.
Вернувшись домой, она впервые позволила себе слабость. Села на пол в прихожей и разрыдалась так, как не плакала даже на похоронах матери. Тогда она была сильной. Теперь — просто женщиной, оставшейся один на один с больным ребёнком и предательством.
Деньги заканчивались. Юра перестал переводить средства почти сразу. Вечером Яна открыла холодильник — он был почти пуст. Безглютеновые продукты стоили в три раза дороже обычных. Она считала копейки, откладывала, снова считала.
В ту ночь Ваня проснулся от боли. Он плакал, держась за живот, а Яна не знала, как помочь. Скорая, таблетки, ожидание — всё слилось в один бесконечный кошмар.
— Мамочка, я плохой? — прошептал он, когда боль немного отступила.
— Нет… ты самый лучший, — ответила она, прижимая его к себе.
И именно в этот момент Яна поняла: назад дороги нет. Она не позволит, чтобы сын рос с ощущением, что он — обуза. Даже если ради этого придётся пройти через ад.
Но она ещё не знала, что настоящий удар был впереди.
Прошло два месяца. Для Яны они растянулись в бесконечную серую полосу, где дни не отличались от ночей, а усталость стала привычным состоянием. Она устроилась подрабатывать — мыла подъезды по утрам и вечерам, пока Ваня был в садике. Руки постоянно пахли хлоркой, спина болела, но выбора не было.
Безглютеновая диета оказалась испытанием не только для кошелька, но и для нервов. Ваня часто плакал, когда видел, как другие дети едят печенье или макароны.
— Почему мне нельзя, мам? Я же хороший… — шептал он.
Яна улыбалась, придумывала сказки про «особую еду для сильных», но ночью снова плакала в подушку. Иногда ей казалось, что она не выдержит.
Юра не появлялся. На сообщения не отвечал. Алименты так и не перевёл ни разу. Когда Яна всё-таки решилась позвонить ему, трубку взяла женщина.
— Алло?
Яна замерла.
— А… Юра дома?
— Он занят. А вы кто?
— Я его жена.
На том конце повисла пауза, а потом — короткий смешок.
— Уже нет. Он всё объяснил. Не звоните больше.
Связь оборвалась. Яна сидела, глядя в стену, и чувствовала, как внутри поднимается холод. Значит, всё было правдой. Не работа. Не усталость. Другая женщина. И в тот момент, когда их сыну было хуже всего.
Через неделю пришло письмо из суда. Юра требовал развода и настаивал, что ребёнок «полностью здоров», а Яна «склонна к преувеличениям и истерии». Эти слова жгли сильнее пощёчин.
В суде он был уверенным, ухоженным, с новой стрижкой. Даже не взглянул на Ваню.
— Я не намерен платить за выдуманную болезнь, — холодно сказал он. — Пусть принесёт реальные доказательства.
Яна достала папку: анализы, заключения врачей, выписки. Судья долго листал документы. Юра нервно постукивал пальцами по столу.
— Диагноз подтверждён, — прозвучало наконец.
Впервые за долгое время Яна почувствовала не боль — облегчение. Маленькую, но важную победу.
Однако вечером Ване снова стало плохо. В аптеке отказали — нужного лекарства не было. Яна бежала домой под дождём, прижимая к груди пакет с заменой. Она поскользнулась, упала, разбила колено, но поднялась и пошла дальше.
Когда она открыла дверь, Ваня сидел на полу, бледный, сжавшись в комок.
— Мам… я думал, ты не придёшь…
Она опустилась рядом, обняла его и поняла: именно сейчас решается их судьба. И если она сломается — сломается и он.
А Юра… он ещё пожалеет. Но пока Яна даже не представляла, какой ценой.
Зима выдалась тяжёлой. Ваня часто болел, но диета начала давать результаты: боли стали реже, мальчик снова смеялся, начал набирать вес. Яна держалась из последних сил, но впервые за долгое время внутри появилось осторожное чувство — надежда.
Она научилась готовить безглютеновый хлеб, нашла в интернете таких же матерей, как она, и поняла, что не одна. Иногда по вечерам они переписывались до ночи, делясь страхами и маленькими победами. Эти разговоры спасали.
Юра объявился неожиданно. Сначала — сообщение:
«Надо поговорить».
Яна не ответила. Потом — звонок. Она долго смотрела на экран, прежде чем взять трубку.
— Ваня… как он? — спросил Юра неуверенно.
— Живёт. Вопреки тебе, — спокойно ответила она.
Он попросил о встрече. Сказал, что хочет увидеть сына. Яна согласилась — не ради него, ради Вани.
В парке Юра выглядел иначе. Осунувшийся, нервный. Рядом не было той уверенности, с которой он стоял в суде.
Ваня сначала не узнал отца. Потом подошёл ближе и тихо спросил:
— Ты больше не уйдёшь?
Юра замер. Не нашёлся, что сказать. Это молчание было красноречивее любых признаний.
— Я… — начал он и замолчал. — Я был неправ.
Яна смотрела на него без злости. Всё перегорело.
— Ты ушёл, когда нам было хуже всего. Это не ошибка. Это выбор.
Он признался, что та женщина ушла, узнав о проблемах с ребёнком. Что на работе начались трудности. Что одиночество оказалось страшнее скандалов.
— Я понял, как много потерял, — сказал он глухо.
Ваня тянул Яну за рукав.
— Мам, пойдём домой. Мне холодно.
И в этот момент всё встало на свои места. Дом — был не там, где Юра. Дом — был там, где его ждали.
— Мы пойдём, — сказала Яна. — Деньги можешь переводить на счёт. Видеться с сыном — по договорённости.
Юра кивнул. В его глазах стояли слёзы. Но было поздно.
Весной Яна устроилась на постоянную работу — администратором в небольшой клинике. Ваня пошёл в подготовительную группу. Он стал спокойнее, увереннее.
Однажды он сказал:
— Мам, я вырасту и буду тебя защищать.
Яна улыбнулась сквозь слёзы. Она больше не была сломленной женщиной. Она стала матерью, которая выстояла.
А Юра… он действительно пожалел. Только некоторые сожаления приходят тогда, когда уже некому их принимать.
