Дождь лил над Петербургом так, будто город снова пытался смыть с себя чужие грехи. Серые улицы блестели в свете фонарей, а у здания убойного отдела МВД на Литейном с самого утра царило раздраженное молчание. После провала Баранчука никто не хотел обсуждать новое назначение вслух, но все только об этом и говорили.
— Говорят, из Москвы прислали, — тихо бросил оперативник Лёня Серов, закуривая у окна.
— И что? Думаешь, долго продержится? — усмехнулся Кораблёв.
— Женщина в убойном? Недели две максимум.
Дверь кабинета резко открылась.
Высокая женщина в темном пальто вошла без лишней суеты. Александра Маринец выглядела спокойной, но в ее взгляде было что-то тяжелое, словно она уже знала о каждом из них больше, чем они сами.
— Доброе утро. С сегодняшнего дня я возглавляю отдел, — коротко произнесла она. — Надеюсь, работать будем без детского сада.
В кабинете повисла тишина.
Баранчук стоял у окна, сжимая челюсти. Для него это назначение стало унижением. Еще вчера он был уверен, что кресло начальника уже принадлежит ему.
— Москва решила, что мы сами не справляемся? — холодно спросил он.
Маринец посмотрела прямо на него.
— Москва решила, что убийство начальника таможенного поста нельзя замять. И я здесь именно поэтому.
Несколько сотрудников переглянулись.
Тело Виктора Рогова нашли ночью на окраине порта. Горло перерезано профессионально, без эмоций. Ни документов, ни телефона. Только старые часы на руке и следы крови в багажнике его машины.
— Значит, работаем, — бросила Александра, снимая перчатки. — И первое, что меня интересует: кто последний видел Рогова живым?
— Его любовница, — нехотя ответил Серов. — Молодая официантка. Но она исчезла.
Маринец резко подняла взгляд.
— Почему я узнаю об этом только сейчас?
— Потому что у нас тут не Москва, — пробормотал Кораблёв.
Она подошла к нему почти вплотную.
— А убийцы, по-вашему, тоже делятся на московских и петербургских?
Вечером Александра поехала в порт одна. Петербург в дождь всегда выглядел особенно мрачно — будто сам город наблюдал за людьми и молчал о самом страшном. Охранник склада долго не хотел говорить, пока Маринец не показала фотографию Рогова.
Старик побледнел.
— Его не просто убили… — прошептал он. — Он кого-то боялся в последние дни.
— Кого?
Охранник нервно оглянулся.
— Женщину.
— Какую женщину?
— Не знаю… Но она приезжала сюда трижды. В черной машине. После ее визитов Рогов пил как ненормальный.
Александра почувствовала, как внутри нарастает тревога.
Телефон зазвонил резко.
— Маринец? — голос Серова дрожал. — У нас еще один труп.
— Кто?
Пауза длилась всего секунду.
— Та самая официантка.
Александра медленно закрыла глаза. Дождь усилился.
И впервые за много лет ей стало по-настоящему страшно: убийца начал убирать свидетелей быстрее, чем полиция успевала до них добраться…
Ночь в Петербурге всегда умела прятать чужие тайны. После убийства официантки отдел словно оказался под невидимым давлением. Телефоны разрывались от звонков сверху, журналисты дежурили у входа в управление, а сотрудники все чаще переглядывались так, будто ждали новой беды.
Тело девушки нашли возле Обводного канала. На первый взгляд — обычное ограбление. Но Маринец сразу поняла: убийца хотел, чтобы все выглядело слишком просто.
— Кошелек на месте, телефон исчез, — проговорил Серов, листая протокол. — Камеры рядом отключились ровно на двадцать минут.
— Значит, ее ждали, — тихо сказала Александра.
Баранчук раздраженно бросил папку на стол.
— Или она просто связалась не с теми людьми.
Маринец подняла глаза.
— Нет. Ее убрали, потому что она что-то знала о Рогове.
В кабинете стало тихо. Даже Кораблёв, который всегда спорил с ней, впервые промолчал.
Александра подошла к доске с фотографиями. Два убийства за три дня. Один и тот же почерк — хладнокровие, отсутствие эмоций, идеальная подготовка.
Но больше всего ее тревожило другое.
На шее официантки нашли странный символ, вырезанный ножом. Тот же знак несколько лет назад фигурировал в деле серийного убийцы из Москвы. Тогда преступника так и не нашли.
Маринец помнила то дело слишком хорошо.
Потому что именно из-за него разрушилась ее жизнь.
Поздно вечером она осталась в кабинете одна. За окном шумел дождь, а старый вентилятор гудел под потолком. Александра медленно открыла старую папку, которую привезла из Москвы.
Фотографии жертв.
Те же раны.
Тот же знак.
И то же чувство бессилия, которое она ненавидела.
В дверь постучали.
— Можно? — осторожно спросил Серов.
Она быстро закрыла папку.
— Заходи.
Оперативник сел напротив и несколько секунд молчал.
— Почему ты никому не сказала, что уже сталкивалась с этим?
Маринец напряглась.
— Ты копался в моих архивах?
— Я пытался понять, почему ты смотришь на эти фотографии так, будто знаешь убийцу лично.
Александра отвернулась к окну.
— Потому что из-за него погиб мой муж.
Серов замер.
Она редко говорила о прошлом. В отделе вообще почти ничего не знали о ее жизни.
— Он тоже работал в полиции? — тихо спросил Лёня.
— Следователем. Мы вели то дело вместе. За неделю до его смерти муж сказал, что вышел на подозреваемого… А потом его нашли в машине. Без свидетелей. Без улик.
Голос Александры дрогнул впервые за долгое время.
— И ты думаешь, это тот же человек? — спросил Серов.
— Я уверена.
В этот момент внизу раздался крик.
Они выбежали из кабинета почти одновременно.
Молодой дежурный стоял бледный как стена.
— Там… там женщина пришла…
— Какая женщина?
— Она принесла коробку для Маринец.
Александра медленно открыла крышку.
Внутри лежала старая фотография.
На снимке она сама… вместе с мужем.
А с обратной стороны неровным почерком было написано:
«Я помню тебя, Саша. А ты помнишь меня?»
По спине пробежал ледяной холод.
Потому что впервые за много лет убийца перестал прятаться.
И начал охоту уже на нее саму…
Утро в Петербурге началось с сирен.
После странной посылки для Маринец весь отдел стоял на ушах. Никто уже не смеялся над «московской начальницей». Люди, еще недавно шептавшиеся у нее за спиной, теперь смотрели на Александру иначе — с тревогой и уважением.
Она почти не спала.
Фотография, оставленная убийцей, лежала перед ней на столе. Александра снова и снова всматривалась в лицо мужа, пытаясь подавить боль, которая за эти годы так и не исчезла.
— Ты уверена, что хочешь продолжать это дело? — спросил Серов, ставя перед ней кофе. — Он явно играет с тобой.
— Если маньяк начал ошибаться, значит, мы близко, — тихо ответила она.
— Или он хочет заманить тебя.
Маринец устало усмехнулась.
— Лёня, все маньяки рано или поздно начинают верить в собственную неуязвимость. Именно тогда они и проигрывают.
В этот момент в кабинет ворвался Кораблёв.
— Нашли машину Рогова!
Через двадцать минут группа уже была на Васильевском острове. Старый заброшенный склад выглядел мертвым: разбитые окна, запах сырости, тишина, от которой становилось не по себе.
Маринец первой вошла внутрь.
И сразу почувствовала неладное.
Слишком тихо.
— Всем быть осторожнее, — шепнула она.
Фонарь выхватил из темноты автомобиль Рогова. Дверца была открыта. На сиденье — кровь.
Серов медленно обошел машину.
— Здесь кто-то был недавно…
И вдруг сверху послышался металлический скрип.
— Ложись! — крикнула Александра.
Грохот раздался мгновенно.
Старые железные балки рухнули вниз. Кораблёва отбросило к стене, Серов ударился плечом, а помещение заволокло пылью.
Маринец с трудом поднялась.
— Все живы?!
— Да… кажется… — простонал Кораблёв.
Но затем они услышали шаги.
Медленные.
Спокойные.
Из темноты вышел мужчина в черной куртке. Его лицо скрывал капюшон.
— Долго же ты меня искала, Саша, — прозвучал хриплый голос.
Александра почувствовала, как внутри все похолодело.
Этот голос она помнила.
Слишком хорошо.
— Это ты убил моего мужа? — спросила она, едва сдерживая дрожь.
Мужчина усмехнулся.
— Он был слишком близко к правде. Как и ты сейчас.
Серов потянулся к оружию, но незнакомец оказался быстрее. Выстрел эхом ударил по складу.
Пуля прошла совсем рядом.
Началась погоня.
Маньяк метался между бетонных колонн, будто заранее изучил каждый угол склада. Александра бежала за ним, не чувствуя усталости. Только злость. Только желание закончить этот кошмар.
У самого выхода преступник резко остановился.
— Знаешь, почему ты мне нравилась? — спокойно произнес он. — Ты всегда была такой же одинокой, как и я.
— Замолчи.
— Ты ведь тоже чужая для всех.
Выстрел прогремел почти одновременно с его последними словами.
Мужчина медленно опустился на колени.
Когда капюшон упал, Маринец застыла.
Это был бывший сотрудник полиции Москвы, которого много лет назад официально признали погибшим.
Серов подошел молча.
— Всё кончилось…
Но Александра долго смотрела на тело, будто не веря сама себе.
За окнами начинался рассвет. Петербург медленно просыпался после очередной страшной ночи.
А в отделе, куда Маринец вернулась утром, ее уже встречали иначе.
Без насмешек.
Без недоверия.
Баранчук первым протянул ей руку.
— Похоже… ты все-таки стала своей.
Александра впервые за долгое время слабо улыбнулась.
Иногда, чтобы стать своей среди чужих, человеку приходится пройти через страх, боль и одиночество. Но именно такие испытания показывают, кто способен идти до конца — даже когда весь мир против тебя.
