ГЛАВА 1. ОТКРЫТАЯ ДВЕРЬ

Я застыла на пороге.

Моя входная дверь была распахнута настежь. В груди что-то болезненно сжалось. В последние годы я жила одна. После смерти мужа квартира стала тихой гаванью, где каждая вещь лежала на своем месте. И сейчас эта открытая дверь выглядела как предвестник беды.

— Господи… — прошептала я.

Трясущимися руками я достала телефон и уже собиралась вызвать полицию, когда услышала какие-то звуки из кухни.

Кто-то был внутри.

Сердце билось так сильно, что шум крови заглушал остальные звуки.

Я осторожно шагнула вперед.

В голове мелькали самые страшные мысли. Ограбление? Нападение? Может быть, кто-то до сих пор находится в квартире?

Я сняла туфли и медленно двинулась по коридору.

Из кухни доносились голоса.

Один голос принадлежал моей дочери.

Второй я узнала не сразу.

Это был голос моего внука Максима.

Я резко распахнула дверь кухни.

И замерла.

За столом сидели моя дочь Ольга и Максим.

Они оба подняли головы.

Максим выглядел ужасно.

Осунувшееся лицо, бледная кожа, огромные синяки под глазами.

Сердце кольнуло от боли.

— Что вы здесь делаете? — выдохнула я.

Ольга медленно поднялась.

— У нас был запасной ключ.

— Почему дверь открыта?

Она не ответила.

В комнате повисла тяжелая тишина.

Максим смотрел в чашку.

Мне стало не по себе.

Несколько недель назад врачи поставили ему серьезный диагноз.

Лечение требовало огромных денег.

Ольга просила помочь.

Умоляла.

Плакала.

Но я отказала.

Двадцать лет я откладывала деньги.

После смерти мужа единственной моей мечтой оставалось путешествие.

Я хотела увидеть море, о котором мечтала с детства.

Хотела пройтись по старинным улицам Европы.

Хотела хотя бы раз пожить для себя.

И потому сказала дочери:

— Я слишком долго ждала этого момента.

С тех пор мы почти не разговаривали.

Теперь же они сидели в моей кухне.

И выглядели так, будто пришли не просто поговорить.

— Мама, — тихо сказала Ольга. — Нам нужно кое-что показать.

Она достала папку.

Положила передо мной.

Внутри были медицинские документы.

Заключения врачей.

Результаты анализов.

Счета клиники.

Я не хотела смотреть.

Но взгляд сам скользил по строчкам.

И чем больше я читала, тем сильнее холодело внутри.

Состояние Максима ухудшалось быстрее, чем ожидали врачи.

Времени почти не осталось.

— Почему вы пришли? — спросила я.

Ольга долго молчала.

Потом сказала слова, которые перевернули весь мой мир:

— Потому что сегодня Максим написал письмо.

— Какое письмо?

Она достала сложенный лист бумаги.

— Прощальное.

У меня перехватило дыхание.

Максим впервые поднял на меня глаза.

И в этот момент я увидела в них не обиду.

Не злость.

Не страх.

А что-то гораздо страшнее.

Смирение.

Словно двенадцатилетний мальчик уже начал прощаться с жизнью.

И именно тогда я поняла:

эта ночь изменит всё.

ГЛАВА 2. ПИСЬМО, КОТОРОЕ Я НЕ ДОЛЖНА БЫЛА ЧИТАТЬ

Мои руки дрожали.

Сложенный вчетверо лист бумаги лежал передо мной на кухонном столе, словно приговор. Несколько секунд я смотрела на него, не решаясь прикоснуться.

— Не надо, Максим, — тихо сказала я. — Ты ещё ребёнок. Не говори таких вещей.

Но внук лишь грустно улыбнулся.

Улыбкой, которая совершенно не подходила двенадцатилетнему мальчику.

— Бабушка, прочитай.

Ольга отвернулась к окну. Я заметила, как она украдкой вытирает слёзы.

Наконец я развернула письмо.

Почерк Максима был неровным. Некоторые буквы расплылись от воды.

Наверное, от слёз.

«Если вы читаете это письмо, значит, мне снова стало хуже.

Я не хочу, чтобы мама плакала.

Она думает, что я не замечаю, как она плачет ночью.

Но я слышу.

Я не хочу, чтобы она продавала квартиру.

Я не хочу, чтобы бабушка отдавала свои деньги.

Это её мечта.

Она всю жизнь работала.

Дедушка тоже много работал.

Они заслужили увидеть мир.

Если меня не станет, пожалуйста, пусть бабушка всё равно поедет путешествовать.

Пусть увидит море и расскажет мне потом на небе, каким оно было…»

Я перестала читать.

Буквы начали расплываться перед глазами.

Что-то тяжёлое поднялось из глубины души и сдавило грудь.

Я вспомнила Максима маленьким.

Как он бегал по даче босиком.

Как ловил бабочек.

Как однажды принёс домой бездомного котёнка и три дня прятал его в сарае.

Я вспомнила его смех.

Его счастливые глаза.

Его первый школьный звонок.

Неужели этот ребёнок уже думает о смерти?

— Когда он это написал? — спросила я хрипло.

— Вчера ночью, — ответила Ольга.

— Почему ты мне не сказала?

— А ты бы стала слушать?

Вопрос ударил больнее пощёчины.

Я молчала.

Потому что ответ знала.

Нет.

Не стала бы.

Последние месяцы я словно построила вокруг себя крепость.

Каждый разговор о деньгах вызывал раздражение.

Каждая просьба дочери заставляла меня защищаться.

Мне казалось, что все хотят отнять мою последнюю мечту.

Последний кусочек счастья, который я сохранила после смерти мужа.

Ольга тяжело вздохнула.

— Мама, я больше не прошу денег.

Я подняла голову.

— Что?

— Мы нашли другой выход.

От этих слов внутри всё похолодело.

— Какой выход?

Она долго молчала.

Потом произнесла:

— Я продаю квартиру.

— Что?!

Максим опустил глаза.

А я вскочила со стула.

— Ты сошла с ума?!

— Другого варианта нет.

— У тебя ребёнок болен!

— Именно поэтому я это делаю.

— А жить где будете?!

— Пока не знаю.

Наступила тишина.

Мне вдруг стало страшно.

По-настоящему страшно.

Не за деньги.

Не за путешествие.

Не за себя.

За них.

Я впервые увидела, насколько далеко всё зашло.

Ольга похудела.

Под глазами залегли глубокие тени.

Её руки нервно дрожали.

Она выглядела старше своих лет.

Словно за несколько месяцев прожила десять лет жизни.

— Уже есть покупатель? — тихо спросила я.

Она кивнула.

— Завтра подписываем документы.

В этот момент Максим неожиданно поднялся из-за стола.

Медленно подошёл ко мне.

Обнял.

Очень крепко.

Как в детстве.

— Бабушка, не переживай, — прошептал он. — Я не сержусь на тебя.

Именно эти слова окончательно разбили моё сердце.

Потому что в них не было ни капли упрёка.

Только любовь.

И в тот момент я вдруг поняла страшную вещь.

Возможно, я уже потеряла нечто гораздо более важное, чем деньги.

Но самое страшное ожидало меня впереди.

Потому что утром следующего дня раздался телефонный звонок из больницы.

И после него жизнь нашей семьи уже никогда не станет прежней…

ГЛАВА 3. ТЕЛЕФОННЫЙ ЗВОНОК В ШЕСТЬ УТРА

Телефон зазвонил в шесть утра.

Я проснулась мгновенно.

Сердце тревожно сжалось ещё до того, как я посмотрела на экран.

Звонила Ольга.

В такой час хорошие новости не сообщают.

Дрожащими пальцами я нажала кнопку ответа.

— Алло?

На другом конце слышалось тяжёлое дыхание.

Потом голос дочери.

Сломленный.

Испуганный.

— Мама…

И я всё поняла.

Ноги стали ватными.

Я медленно села на край кровати.

— Что случилось?

Несколько секунд она молчала.

Потом произнесла:

— Максим в реанимации.

Мир вокруг словно остановился.

Я перестала слышать звуки улицы.

Перестала чувствовать холодное утро за окном.

Существовали только эти слова.

«Максим в реанимации».

— Я еду, — прошептала я.

Через двадцать минут я уже была в такси.

Дорога казалась бесконечной.

Перед глазами всплывали события последних месяцев.

Ссоры.

Обиды.

Разговоры о деньгах.

Моя упрямая уверенность, что я имею право жить ради себя.

И вдруг всё это стало таким мелким.

Таким незначительным.

Когда машина остановилась возле больницы, я буквально выбежала наружу.

Ольгу я увидела сразу.

Она сидела на пластиковом стуле в коридоре.

Бледная.

Измождённая.

С пустым взглядом.

За одну ночь она словно постарела на десять лет.

Увидев меня, она поднялась.

И неожиданно заплакала.

Не сдержанно.

Не тихо.

А так, как плачут люди, у которых больше не осталось сил.

Я крепко обняла дочь.

Впервые за долгие месяцы.

Мы обе плакали.

Без слов.

Без обвинений.

Без прошлого.

Через несколько минут к нам вышел врач.

Высокий мужчина лет пятидесяти.

Усталый взгляд говорил о том, что такие разговоры ему приходится вести слишком часто.

— Состояние тяжёлое, — сказал он.

Ольга побледнела ещё сильнее.

— Но стабильное.

Мы одновременно выдохнули.

— Что произошло? — спросила я.

— Организм дал серьёзный сбой. Мы смогли стабилизировать ребёнка, но время играет против нас.

Он замолчал.

А затем добавил:

— Лечение необходимо начинать немедленно.

Я знала, что означают эти слова.

Деньги.

Снова деньги.

Но теперь внутри меня уже ничего не сопротивлялось.

Потому что ночью произошло нечто важное.

Я почти не спала.

После разговора с Максимом я достала старую коробку с фотографиями.

Там были снимки моего мужа.

Нашей молодости.

Нашей первой квартиры.

Нашей свадьбы.

И среди фотографий лежало письмо.

Письмо, которое муж написал незадолго до смерти.

Я не открывала его много лет.

Боялась боли.

Но этой ночью открыла.

На пожелтевшем листке были простые слова:

«Если однажды тебе придётся выбирать между мечтой и людьми, которых ты любишь, выбирай людей. Настоящее счастье всегда живёт рядом с ними».

Я перечитывала эти строки снова и снова.

А потом плакала до самого рассвета.

Теперь, стоя в больничном коридоре, я вдруг почувствовала удивительное спокойствие.

Будто решение уже давно было принято.

Просто я слишком долго не хотела его услышать.

Я повернулась к дочери.

— Квартиру не продавай.

Она непонимающе посмотрела на меня.

— Что?

— Не подписывай документы.

— Мама…

Я достала из сумки конверт.

Тот самый.

В котором лежали деньги моего путешествия.

Двадцать лет накоплений.

Двадцать лет мечтаний.

Двадцать лет ожиданий.

Ольга побледнела.

— Нет…

— Да.

— Мама, ты не обязана…

— Обязана.

Слёзы снова покатились по её щекам.

А я впервые за много месяцев почувствовала, что поступаю правильно.

Но именно в этот момент врач неожиданно вернулся.

И произнёс фразу, от которой у нас обеих остановилось сердце:

— Есть ещё одна проблема. Мы только что получили результаты новых анализов Максима…

И то, что он сказал дальше, перевернуло всю нашу историю.