Этап первый. «В аду стало душно»
Когда механик Григорий умер, он не испугался. За свою жизнь он чинил всё: тракторы, стиральные машины, соседские отношения и однажды даже самогонный аппарат, который хозяин называл «экспериментальной кофеваркой». После такого куда ни попадёшь — везде разберёшься.
В аду его встретили без торжеств. Дежурный бес, не отрываясь от журнала, ткнул когтем в сторону длинного коридора.
— Камера сорок семь. Там свободно.
— А мастерская есть?
— Какая мастерская?
— Ну, ремонтная. Верстак, инструмент, лампа нормальная…
Бес наконец поднял глаза.
— Ты в аду, а не на курорте.
— Я и не прошусь на курорт. Просто без инструмента работать неудобно.
Бесу это показалось смешным. Он записал что-то в журнале и отправил Григория в камеру.
Первые три дня Григорий терпел. На четвёртый начал изучать помещение. На пятый — постучал по стенам. На шестой заявил надзирателю, что в углу «гудит проводка».
— Тут вообще ничего не гудит, — отмахнулся тот.
— Вот именно. Тишина такая, что собственные мысли слышно. Вы бы хоть вентилятор поставили.
— Для чего?
— Чтобы воздух гонять.
— Воздух у нас и так горячий.
— Горячий — не значит свежий.
Надзиратель посмотрел на него, как на безумца, и ушёл. Но вечером вернулся: в коридоре действительно было душно, а в камере надзирателя перестал работать свет.
— Ты электрик? — спросил он.
— Механик. Но если покажете щиток, разберусь.
Показали. Григорий покрутил пару выключателей, подтянул ослабший контакт, постучал по старому реле и добился, чтобы лампа снова загорелась.
— Ну вот, — сказал он. — А вы говорили, ничего не гудит.
В награду ему принесли табурет. Григорий поставил его в угол и сел. Удобнее стало не только сидеть — стало удобнее думать.
А думал он о вентиляции.
Этап второй. «Первая модернизация»
На восьмой день Григорий попросил списать его старую куртку. Надзиратель удивился:
— Зачем? У тебя же одежда есть.
— Там карман удобный. Из него получится фильтр.
— Из куртки?
— Если правильно сложить.
Надзиратель отнёс просьбу начальству. Начальство отказало. Григорий не расстроился и дождался, пока в камере прорвёт трубу. Поток горячего воздуха ударил в коридор, и несколько чертей сбежались с вёдрами.
— Надо перекрыть! — крикнул старший смены.
— Не надо перекрывать, надо распределить поток, — сказал Григорий.
Он попросил кусок жести, проволоку и две железные скобы. Ему выдали всё это с таким видом, будто вручали государственные сокровища. Через час у трубы появился самодельный поворотный клапан. Воздух больше не бил в коридор, а уходил в боковой проход.
— В камере стало легче дышать, — признал надзиратель.
— Потому что раньше вы грели одну стену. Теперь хотя бы весь коридор в курсе, что у вас отопление.
Слух о механике разошёлся быстро. Сначала к нему пришёл бес из соседнего крыла с просьбой починить кресло, которое скрипело при каждом допросе. Потом — черт с раздутым котлом. Потом — старший надзиратель, у которого в кабинете заедало окно.
Григорий всё чинил, но за работу просил не деньги.
— Сделайте мне вытяжку.
— Какую ещё вытяжку?
— В коридоре. И вентилятор.
— Ароматизатор попросишь — сразу отправим в самую глубокую яму.
— Там как раз запахи сильнее. Значит, там он нужнее.
Начальство решило, что старик шутит. Но после очередной поломки котла, когда дымом заволокло половину этажа, никто уже не смеялся. Григорий снова выправил заслонку, а начальник ада, кашляя, подписал распоряжение: установить вентилятор.
Маленький, старый, с решёткой, погнутой с одного края. Но настоящий.
Григорий включил его и долго слушал ровный гул.
— Красота, — сказал он.
— Это всего лишь вентилятор, — буркнул надзиратель.
— А ты его не недооценивай. Иногда спасение начинается с того, что воздух наконец-то движется.
Этап третий. «Лифты для особо грешных»
Через месяц Григорию отвели помещение под мастерскую. Раньше там хранились сломанные цепи, пустые котлы и бумажные дела, которые никто не читал. Он выкинул хлам, поставил верстак и повесил над ним табличку: «Починка всего, что ещё не сдалось».
Вскоре выяснилось, что в аду не только душно, но и неудобно перемещаться. Нижние уровни соединяли лестницы, крутые, длинные и скользкие. Черти, таскавшие дрова и уголь, проклинали каждую ступень.
— Нужен подъёмник, — сказал Григорий.
— У нас ад. Здесь принято страдать, — напомнил главный надзиратель.
— Страдать можно и на лифте. Даже с удобствами человек не перестаёт быть человеком.
Начальство не согласилось. Тогда Григорий починил старую платформу для перевозки котлов. Приделал к ней рычаг, направляющие и тормоз, а внизу повесил табличку: «Не перегружать. На платформе — не более трёх чертей или одного начальника».
Начальник ада прочитал надпись и нахмурился.
— Почему одного начальника?
— Он тяжелее троих чертей. Ответственность давит.
Первую поездку провели под наблюдением комиссии. Платформа скрипнула, дёрнулась и медленно поползла вверх. Все молчали. Потом один бес засмеялся — от неожиданности, как засмеялся бы человек, впервые проехавший на лифте.
К вечеру на платформе уже ехали трое: два черта, один демон и мешок угля.
Вскоре появились два лифта, потом четыре. Григорий разработал тормозную систему, чтобы платформы не падали, а двери — чтобы никто не застревал между этажами. На каждой кнопке он написал уровень и короткую подсказку:
«Вверх — к начальству».
«Вниз — туда, откуда лучше не возвращаться».
«Остановка по требованию. Кроме жалоб».
Лифты стали главной гордостью ада. Очереди у лестниц исчезли, уголь доставляли быстрее, а мелкие бесы наконец перестали таскать начальников на спине.
— Ты понимаешь, что делаешь нашу вечность слишком комфортной? — спросил начальник.
— Не переживайте. Люди всё равно умудряются портить себе жизнь даже в комфорте.
Начальник задумался. С этим спорить было трудно.
Этап четвёртый. «Ароматизатор „Пепел с нотками сирени“»
Когда в аду заработали вентиляторы, выяснилось, что они разносят запахи. По коридорам путешествовали гарь, дым, сернистый пар и то, что даже самые опытные демоны предпочитали не называть.
Григорий составил список запахов и принёс его начальнику.
— Тут нужен фильтр.
— У нас есть дым.
— Дым — это не фильтр. Это проблема, которая красиво выглядит издалека.
Он сделал вытяжку из старых металлических сеток, кусочков ткани и древесного угля. Запах стал слабее, но не исчез. Тогда Григорий попросил эфирное масло.
— В аду нет эфирного масла.
— А что тогда в маленьком флаконе у вас в кабинете?
Начальник прикрыл флакон ладонью.
— Это для важных случаев.
— Вот важный случай.
К вечеру в коридорах установили первые самодельные ароматизаторы. В них пахло то сосной, то мятой, то подозрительно сладкими пирогами. Один бес пожаловался, что аромат «лесная свежесть» напоминает ему о детстве, и потребовал поставить устройство подальше.
— У всех своё наказание, — пояснил Григорий. — Кому-то дым, кому-то воспоминания о летних каникулах.
Но особенно удачным оказался ароматизатор для уборных: запах он не уничтожал полностью, зато делал его менее уверенным в себе. Григорий назвал смесь «Пепел с нотками сирени».
— Почему сирени? — спросила уборщица.
— Чтобы пахло хоть чем-то, что не напоминает о работе.
Вскоре у каждой уборной висела табличка с рекомендациями: «Ароматизатор не есть. Даже если запах аппетитный».
А в главном зале на стене появилась новая надпись:
«Свежий воздух — не награда. Он должен быть у всех».
Начальство потребовало убрать лозунг: слишком уж похоже было на требования к условиям труда. Григорий снял табличку, а на её место повесил другую:
«Вентиляция установлена приказом № 666».
Эту оставили. С номером поспорить никто не решился.
Этап пятый. «Проверка сверху»
Однажды утром все механизмы остановились. Вентиляторы замерли, лифты застыли между этажами, вытяжки перестали гудеть. Даже ароматизатор «сирень» издал последний жалобный писк и затих.
В коридорах раздались голоса, стук и нестройное пение тех, кого застревание в лифте напомнило о земной работе в офисе.
Григорий открыл щиток и сразу понял, в чём дело: перегрузка. Все устройства были подключены к старой сети, которую никто не обновлял.
— Надо дать мне пару часов, — сказал он.
— У нас такого срока в регламенте нет, — возразил начальник.
— Тогда введите. У вас тут вечность — времени полно.
Григорий вызвал на помощь чертей, которым раньше чинил котлы, кресла и подъёмники. Один умел сваривать. Другой понимал проводку. Третий прекрасно ругался на оборудование и был назначен ответственным за настройку.
Работа закипела. Одни тянули кабели, другие меняли предохранители, третьи освобождали лифты. Через два часа вентиляторы снова загудели. Через три заработали лифты. Через четыре на этажах снова пахло гарью, но теперь это была привычная гарь, а не аварийная.
Тут в главном зале вспыхнуло пламя. В нём появилось лицо Господа.
— Ну как там у вас обстановка? — спросил он.
Все посмотрели на начальника ада. Тот прокашлялся и ответил:
— Дела идут просто замечательно. У нас теперь есть вентиляторы, ароматизаторы воздуха в уборных и лифты!
Наступила тишина.
— В лифты кого пускаете? — уточнил Господь.
— Всех, кому надо.
— Даже самых грешных?
— Особенно их. Им и так досталось.
Господь улыбнулся.
— Вижу, что вы стали внимательнее к своим подопечным.
— Это не я, — быстро сказал начальник. — Это механик.
Григорий вышел вперёд, вытирая руки ветошью.
— Просто техника должна работать, — сказал он. — А воздух — двигаться.
Господь кивнул и исчез в пламени.
Начальник ада посмотрел на Григория с подозрением.
— Ты понимаешь, что теперь от тебя будут требовать ещё больше?
— Конечно. Мне уже принесли список: душевые, освещение и новый замок на склад.
— И ты согласился?
— А что делать? Замок заедает.
Этап шестой. «Бригадир по удобству»
Через год Григорий стал главным механиком ада. Ему выдали кабинет, который он тут же отдал под инструментальную. Сам устроился в мастерской, где было тепло, но не жарко, светло, но не ослепительно и всегда можно было открыть форточку.
Он обучал молодых чертей. Не тому, как ломать, а тому, как чинить. В первый же день один ученик спросил:
— А если механизм старый и бесполезный?
— Сначала выясни, почему он перестал работать. Потом решай, что с ним делать.
— А если он работает плохо?
— Значит, надо понять, кому это удобно.
Ученик долго обдумывал ответ, а затем стал с подозрением смотреть на собственную метлу.
Лифты регулярно осматривали. Вентиляцию чистили по графику. Ароматизаторы заменяли вовремя. Для каждого устройства завели журнал, куда записывали поломки и ремонты.
Начальник ада поначалу смеялся над журналами.
— У нас веками всё держалось без бумажек.
— И сколько раз у вас за это время падал лифт?
— Дважды.
— А сколько раз вам говорили, что он скоро упадёт?
Начальник помолчал.
С тех пор журналы не обсуждали.
На стене мастерской Григорий повесил фотографию своей земной мастерской. На снимке он стоял рядом с сыном, который давно вырос и уехал в другой город. Иногда Григорий смотрел на фото и вспоминал, что на Земле тоже всё откладывал: позвонить, съездить, сказать, что гордится. Всё казалось, что время ещё есть.
— Скучаешь? — спросил однажды бес-подмастерье.
— Бывает.
— А здесь разве нельзя попросить звонок наверх?
— Можно. Только я не знаю, что скажу.
— Скажи правду.
Григорий кивнул. Потом долго сидел над телефоном, пока не набрал номер, который помнил наизусть.
Когда сын ответил, Григорий не стал рассказывать ни про лифты, ни про вентиляцию. Сказал только:
— Привет. Это папа. Хотел сказать, что люблю тебя. И что горжусь тобой.
На том конце повисла тишина.
— Пап? — наконец произнёс сын. — Ты где был столько лет?
Григорий закрыл глаза.
— Не там, где нужно. Но сейчас звоню.
Они разговаривали долго. Впервые за много лет — не о делах, не о ремонте и не о том, кто кому должен. Просто говорили.
После разговора механик вернулся в мастерскую. Вентилятор ровно гудел. Лифт поднял очередную тележку с инструментами. Где-то в коридоре пахло дымом и сиренью.
— Ну как там у вас обстановка? — крикнул из кабинета начальник.
Григорий прислушался к шуму работающих механизмов.
— Нормальная, — ответил он. — Всё крутится, никто не падает, а люди иногда звонят друг другу.
— Это у вас теперь тоже оборудование?
— Нет. Это важнее.
Он снова взялся за ключ. Где-то внизу стучал лифт, в уборной распылялся ароматизатор, а воздух медленно расходился по коридорам.
И даже в аду, как выяснилось, можно было сделать жизнь чуточку легче — если не ждать, пока кто-нибудь сверху заметит проблему, а взять инструмент и начать чинить.
